Значение слова "ПРОМЕТЕЙ" найдено в 77 источниках

ПРОМЕТЕЙ

  найдено в  "Энциклопедии мифологии"
Прометей
(Prometheus, Προμηθεύς), т. е. “думающий вперед”. Сын титана Япета, брат Эпиметея, т. е. “думающего после”. Он был великим благодетелем людей и, ради их блага, обманул Зевса. Когда же Зевс отнял у людей огонь, Прометей похитил огонь с Олимпа и принес людям. Он научил людей обрабатывать металлы и глину. Разгневанный Зевс приковал Прометея к скале, пробив ему грудь колом, и приказал орлу в течение дня клевать его печень, которая вновь вырастала за ночь. От этих страшных страданий избавил Прометея Геркулес, который убил орла. Людям же на горе Зевс послал Пандору, на которой женился Эпиметей (См. Пандора).
(Источник: «Краткий словарь мифологии и древностей». М.Корш. Санкт-Петербург, издание А. С. Суворина, 1894.)
ПРОМЕТЕЙ
(Προμηθεύς), в греческой мифологии сын титана Иапета, двоюродный брат Зевса. Мать П. - океанида Климена (Hes. Theog. 507 след.; по другим вариантам: богиня правосудия Фемида, Aeschyl. Prom. 18, или океанида Асия, Apollod. I 2, 3). Братья П. (Hes. Theog. 509-518) - Менетий (сброшен Зевсом в тартар после титаномахии). Атлант (в наказание поддерживает небесный свод), Эпиметей (супруг Пандоры). Среди детей П. Девкалион (сын П. и Пандоры, Schol. Apoll. Rhod. Ill 1086), супруг Пирры (дочери Эпиметея и Пандоры) (Apollod. I 7, 2).
Имя П. означает «мыслящий прежде», «предвидящий» (в противоположность Эпиметею, «мыслящему после», «крепкому задним умом») и связано с производным от индоевропейского корня me-dh-, men-dh-, «размышлять», «познавать». В образе П. несомненны черты древнего до-олимпийского божества, коренящегося в балканском субстрате, покровителя местного автохтонного населения.П. олимпийского периода греческой мифологии объединяет черты архаического божественного покровителя племени (согласно Schol. Apoll. Rhod. III 1086, Эллин - сын Девкалиона и Пирры) с перекрывшими древний субстрат образами богов. Он сохраняет свои первоначальные благодетельные функции и включается в систему родственных отношений новых богов. П. не участвует в титаномахии, противится насильственным действиям титанов против олимпийцев и даже добровольно вступает с олимпийцами в союз (Aeschyl. Prom. 202-208), тем самым противопоставляя себя бывшим сородичам. От своего прошлого П. сохраняет независимое положение в отношении новых владык, сознание своего хтонического происхождения (по его собственным словам, он - сын Геи - Земли, отождествляемой с Фемидой, Aeschyl. Prom. 209-210). Мудрость (18), полученную им от своих прародителей (известно, что он пользуется советом Геи вступить в союз с Зевсом и осилить его хитростью, 211-218), дерзость (30), граничащую с ловким обманом (62), он использует, покровительствуя жалкому роду людей (11), создателем которых он является по целому ряду свидетельств. П. действует на заре олимпийского периода греческой мифологии в процессе её трудного становления и борьбы с «чудовищами прежних времён» (Aeschyl. Prom. 151). Недаром П., несмотря на своё небывалое превосходство над хтоническими сородичами, жалеет и Атланта, и Тифона, жестоко наказанных Зевсом (347-355). Древнее хитроумие П. в олимпийской системе приобретает черты мудрости, в которой нуждается сам Зевс. С другой стороны, классическая олимпийская мифология не может терпеть двух создателей человечества и носителей справедливости - П. и Зевса. Поэтому П. обязательно должен противопоставить себя Зевсу, но не грубо и чисто физически, как это было с титанами, а занять позицию, при которой он превосходил бы самого Зевса, т. е. занять позицию мученика, пожертвовавшего собой ради людей. Зевс же действует против соперника, пользуясь грубыми приёмами насилия, памятуя свои победы над титанами, когда он одержал верх благодаря именно физическому превосходству, мощи своих перунов и неукротимости своих союзников - сторуких (219-221).

A. Ф. Лосев.

Сюжеты мифа о П. («наказание и освобождение П.» - древнейший из прометеевских сюжетов в античном искусстве, «П., приковываемый к скале», «орёл, клюющий печень П.», «П., несущий огонь») получили отражение в греческой вазописи, на этрусских зеркалах 5-4 вв. до н. э., на помпейских фресках, на римских светильниках. Сюжет «сотворение человека» изображается на рельефах саркофагов, геммах 3-1 вв. до н. э. В европейском изобразительном искусстве сюжеты мифа о П. разрабатывались Пьеро ди Козимо, Л. Карраччи, Аннибале Карраччи, П. П. Рубенсом, Я. Иордансом, Тицианом и др. В европейской литературе к образу П. обращались Боккаччо, П. Кальдерон, Вольтер, И. В. Гёте, И. Г. Гердер, А. Шлегель, Дж. Байрон, П. Шелли, Вяч. Иванов, А. Жид, Ф. Кафка и др.

(Источник: «Мифы народов мира».)
Прометей
("мыслящий прежде") - титан, сын Урана и Геи (по другим сведениям, сын Иапета и океаниды Климены; вариант - Фемиды или Асии), брат Атланта, Менетия и Эпиметея. Отец Девкалиона, который вместе со своей женой Пиррой единственные из людей спаслись после потопа, посланного Зевсом. Обладал даром предвидения. Превосходил умом остальных титанов и даже Зевса. В мифах выступает как богоборец и защитник людей. После победы богов над титанами Прометей стал на сторону людей, когда они захотели уменьшить жертвы богам. Чтобы обмануть Зевса, Прометей предложил ему самому выбрать, какую часть убитого животного люди должны отдавать богам, а какую оставлять себе. Разрубив тушу быка на куски, Прометей сложил из них две кучи: в одну пошло все сьедобное мясо, прикрытое сверху шкурой и желудком животного, в другую - кости, скрытые кусками жира. Зевс, польстившись на жир, выбрал последнюю. Миф наивно пытался обьяснить, почему в жертву богам сжигают на алтарях кости, т.е. худшую часть убитого животного. Разгневанный Зевс отнял у людей огонь, однако Прометей похитил огонь с Олимпа, принес его людям в тростнике и научил людей пользоваться огнем. Правда, своего дара предвидения он не дал, поэтому люди, получив огонь, стали стремиться к повседневному труду, забывать горести и постоянно надеяться на лучшее. За это по приказу Зевса Прометею копьем пробили грудь, и он был прикован к скале на отрогах Кавказского хребта и обречен на постоянные муки: прилетавший каждый день орел расклевывал его печень, отраставшую снова за ночь. Так длилось много веков. Но Зевс, желая узнать своё будущее, всё же послал своего любимого сына Геракла сразиться с орлом и освободить Прометея. Все эти события происходили за поколение до начала Троянской войны. Более поздние предания приписывают Прометею не только похищение огня с неба, но и спасение человеческого рода от гибели: Зевс намеревался уничтожить не знавшее никаких наук человечество, но Прометей научил людей различным искусствам: зодчеству, мореплаванию, медицине, чтению, письму и т.п. Другие легенды сообщают, что Прометей сотворил людей из земли и вдохнул в них жизнь, и спас людей от потопа, научив, как построить корабль. В Афинах Прометей почитался наравне с Афиной и Гефестом. Образ Прометея получил отражение в литературе (Эсхил, П. Б. Шелли и др.), изобразительном искусстве и музыке (Л. Бетховен, А. Н. Скрябин и др.).
// Иоганн Вольфганг ГЕТЕ: Прометей // Джордж Гордон БАЙРОН: Прометей // Теофиль ГОТЬЕ: Прометей // Жозе Мариа де ЭРЕДИА: Прометей // Дмитрий ОЛЕРОН: Храм Зевса. Метопы. Скованный Прометей // Н.А. Кун: ПРОМЕТЕЙ
(Источник: «Мифы Древней Греции. Словарь-справочник.» EdwART, 2009.)
ПРОМЕТЕЙ
Пустынная, дикая местность на самом краю земли, в стране скифов. Суровые скалы уходят за облака своими остроконечными вершинами. Кругом — никакой растительности, не видно ни единой травки, все голо и мрачно. Всюду высятся темные громады камней, оторвавшихся от скал. Море шумит и грохочет, ударяясь своими валами о подножие скал, и высоко взлетают соленые брызги. Морской пеной покрыты прибрежные камни. Далеко за скалами виднеются снежные вершины кавказских гор, подернутые легкой дымкой. Постепенно заволакивают даль грозные тучи, скрывая горные вершины. Все выше и выше поднимаются по небу тучи и закрывают солнце. Еще мрачнее становится все кругом. Безотрадная, суровая местность. Никогда еще не ступала здесь нога человека. Сюда-то, на край земли, привели слуги Зевса скованного титана Прометея, чтобы приковать его несокрушимыми цепями к вершине скалы. Неодолимые слуги громовержца, Сила и Власть, ведут Прометея. Громадные тела их словно высечены из гранита. Не знают сердца их жалости, в их глазах никогда не светится сострадание, их лица суровы, как скалы, которые стоят вокруг. Печальный, низко склонив голову, идет за ними бог Гефест со своим тяжелым молотом. Ужасное дело предстоит ему. Он должен своими руками приковать друга своего Прометея. Глубокая скорбь за участь друга гнетет Гефеста, но не смеет он ослушаться своего отца, громовержца Зевса. Он знает, как неумолимо карает Зевс неповиновение.
Сила и Власть возвели Прометея на вершину скалы и торопят Гефеста приниматься за работу. Их жестокие речи заставляют Гефеста еще сильнее страдать за друга. Неохотно берется он за свой громадный молот, только необходимость заставляет его повиноваться. Но торопит его Сила:
— Скорей, скорей бери оковы! Прикуй могучими ударами молота Прометея к скале. Напрасна твоя скорбь о нем, ведь ты скорбишь о враге Зевса.
Сила грозит гневом Зевса Гефесту, если он не прикует Прометея так, чтобы ничто не могло освободить его. Гефест приковывает к скале несокрушимыми цепями руки и ноги Прометея. Как ненавидит он теперь свое искусство — благодаря ему он должен приковать друга на долгие муки. Неумолимые служители Зевса все время следят за его работой.
— Сильней бей молотом! Крепче стягивай оковы! Не смей их ослаблять! Хитер Прометей, искусно умеет он находить выход и из неодолимых препятствий, — говорит Сила. — Крепче прикуй его, пусть здесь узнает он, каково обманывать Зевса.
— О, как подходят жестокие слова ко всему твоему суровому облику! — восклицает Гефест, принимаясь за работу.
Скала содрогается от тяжких ударов молота и от края до края земли разносится грохот могучих ударов. Прикован, наконец, Прометей. Но это еще не все, нужно еще прибить его к скале, пронзив ему грудь стальным, несокрушимым острием. Медлит Гефест.
— О, Прометей! — восклицает он. — Как скорблю я, видя твои муки!
— Опять ты медлишь! — гневно говорит Гефесту Сила. — Ты все скорбишь о враге Зевса! Смотри, как бы не пришлось тебе скорбеть о самом себе!
Наконец все окончено. Все сделано так, как повелел Зевс. Прикован титан, а грудь его пронзило стальное острие. Издеваясь над Прометеем, говорит ему Сила:
— Ну вот, здесь ты можешь быть сколько хочешь надменным; будь горд по-прежнему! Давай теперь смертным дары богов, похищенные тобой! Посмотрим, в силах ли будут помочь тебе твои смертные. Придется тебе самому подумать о том, как освободиться из этих оков.
Но Прометей хранит гордое молчание. За все время, пока приковывал его Гефест к скале, он не проронил ни единого слова, даже тихий стон не вырвался у него, — ничем не выдал он своих страданий.
Ушли слуги Зевса, Сила и Власть, а с ними ушел и печальный Гефест. Один остался Прометей; слушать его могли теперь лишь море да мрачные тучи. Только теперь тяжкий стон вырвался из пронзенной груди могучего титана, только теперь стал он сетовать на злую судьбу свою. Громко воскликнул Прометей. Невыразимым страданием и скорбью звучали его сетования:
— О, божественный эфир и вы, быстронесущиеся ветры, о, источники рек и несмолкающий рокот морских волн, о, земля, всеобщая праматерь, о, всевидящее солнце, обегающее весь круг земли, — всех вас зову я в свидетели! Смотрите, что терплю я! Вы видите, какой позор должен нести я неисчислимые годы! О, горе, горе! Стонать я буду от мук и теперь, и много, много веков! Как найти мне конец моим страданиям? Но что же говорю я! Ведь я же знал все, что будет. Муки эти не постигли меня нежданно. Я знал, что неизбежны веления грозного рока. Я должен нести эти муки! За что же? За то, что я дал великие дары смертным, за это я должен страдать так невыносимо, и не избежать мне этих мук. О, горе, горе!
Но вот послышался тихий шум как бы от взмахов крыльев, словно полет легких тел всколыхнул воздух. С далеких берегов седого Океана, из прохладного грота, с легким дуновением ветерка принеслись на колеснице к скале океаниды. Они слыхали удары молота Гефеста, донеслись до них и стоны Прометея. Слезы заволокли, как пеленой, прекрасные очи океанид, когда увидели они прикованного к скале могучего титана. Родным был он океанидам. Отец его, Япет, был братом отца их, Океана, а жена Прометея, Гесиона, была их сестрой. Окружили скалу океаниды. Глубока их скорбь о Прометее. Но слова его, которыми клянет он Зевса и всех богов-олимпийцев, пугают их. Они боятся, чтобы Зевс не сделал еще более тяжкими страдания титана. За что постигла его такая кара, этого не знают океаниды. Полные сострадания, просят они Прометея поведать им, за что покарал его Зевс, чем прогневал его титан.
Прометей рассказывает им, как помог он Зевсу в борьбе с титанами, как убедил он мать свою Фемиду и великую богиню земли Гею стать на сторону Зевса.
Зевс победил титанов и сверг их, по совету Прометея, в недра ужасного Тартара. Завладел Зевс властью над миром и разделил ее с новыми богами-олимпийцами, а тем титанам, которые помогали ему, не дал громовержец власти в мире. Зевс ненавидит титанов, боится их грозной силы. Не доверял Зевс и Прометею и ненавидел его. Еще сильнее разгорелась ненависть Зевса, когда Прометей стал защищать несчастных смертных людей, которые жили еще в то время, когда правил Крон, и которых Зевс хотел погубить. Но Прометей пожалел необладавших еще разумом людей; он не хотел, чтобы сошли они несчастными в мрачное царство Аида. Он вдохнул им надежду, которой не знали люди, и похитил для них божественный огонь, хотя и знал, какая кара постигнет его за это. Страх ужасной казни не удержал гордого, могучего титана от желания помочь людям. Не удержали его и предостережения его вещей матери, великой Фемиды.
С трепетом слушали океаниды рассказ Прометея. Но вот на быстрокрылой колеснице принесся к скале сам вещий старец Океан. Океан пытается уговорить Прометея покориться власти Зевса: ведь должен же он знать, что бесплодно бороться с победителем ужасного Тифона. Океан жалеет Прометея, он сам страдает, видя те муки, которые терпит Прометей. Вещий старец готов спешить на светлый Олимп, чтобы молить Зевса помиловать титана, хотя бы даже мольбами за него он навлек на самого себя гнев громовержца. Он верит, что мудрое слово защиты часто смягчает гнев. Но напрасны все мольбы Океана, гордо отвечает ему Прометей:
— Нет, старайся спасти самого себя. Боюсь я, чтобы сострадания не принесли вреда тебе. До дна исчерпаю я все зло, которое послала мне судьба. Ты же, Океан, страшись вызвать гнев Зевса мольбою за меня.
— О, вижу я, — грустно отвечает Океан Прометею, — что этими словами заставляешь ты меня вернуться назад, не достигнув ничего. Верь же мне, о, Прометей, что привела меня сюда лишь забота о твоей судьбе и любовь к тебе!
— Нет! Уходи! Скорей, скорей спеши отсюда! Оставь меня! — восклицает Прометей.
С болью в сердце покинул Океан Прометея. Он умчался на своей крылатой колеснице, а Прометей продолжает рассказ свой океанидам о том, что сделал он для людей, как он облагодетельствовал их, нарушив волю Зевса. В горе Мосхе, на Лемносе, из горна своего друга Гефеста похитил Прометей огонь для людей. Он научил людей искусствам, дал им знания, научил их счету, чтению и письму. Он познакомил их с металлами, научил, как в недрах земли добывать их и обрабатывать. Прометей смирил для смертных дикого быка и надел на него ярмо, чтобы могли пользоваться люди силой быков, обрабатывая свои поля. Прометей впряг коня в колесницу и сделал его послушным человеку. Мудрый титан построил первый корабль, оснастил его и распустил на нем льняной парус, чтобы быстро нес человека корабль по безбрежному морю. Раньше люди не знали лекарств, не умели лечить болезни, беззащитны были против них люди, но Прометей открыл им силу лекарств, и ими смирили они болезни, Он научил их всему тому, что облегчает горести жизни и делает ее счастливее и радостнее. Этим и прогневал он Зевса, за это и покарал его громовержец.
Но не вечно будет страдать Прометей. Он знает, что злой рок постигнет и могучего громовержца. Не избегнет он своей судьбы! Прометей знает, что царство Зевса не вечно: будет он свергнут с высокого царственного Олимпа. Знает вещий титан и великую тайну, как избежать Зевсу этой злой судьбы, но не откроет он этой тайны Зевсу. Никакая сила, никакие угрозы, никакие муки не исторгнут ее из уст гордого Прометея.
Кончил Прометей свою повесть. С изумлением слушали его океаниды. Дивились они великой мудрости и несокрушимой силе духа могучего титана, осмелившегося восстать против громовержца Зевса. Опять овладел ими ужас, когда услыхали они, какой судьбой грозит Зевсу Прометей. Они знали, что если эти угрозы достигнут Олимпа, то ни перед чем не остановится громовержец, лишь бы узнать роковую тайну. Полными слез глазами смотрят на Прометея океаниды, потрясенные мыслью о неизбежности велений сурового рока. Глубокое молчание воцарилось на скале; его прервал лишь неумолкающий шум моря.
Вдруг вдали раздался чуть слышный, едва уловимый стон скорби и боли. Вот опять донесся он от скалы. Все ближе, громче этот стон. Гонимая громадным оводом, посланная Герой, вся в крови, покрытая пеной, несется в неистовом, безумном беге обращенная в корову несчастная Ио, дочь речного бога Инаха, первого царя Арголиды. Истомленная, обессиленная скитаниями, истерзанная жалом овода, остановилась Ио перед прикованным Прометеем. Громко стеная, рассказывает она, что пришлось вынести ей, и молит вещего титана:
— О, Прометей! Здесь, на этом пределе моих скитаний, открой мне, молю тебя, когда же кончатся мои муки, когда же, наконец, найду я покой?
— О, верь мне, Ио! — ответил Прометей, — лучше не знать тебе этого, чем знать. Много еще стран пройдешь ты, много встретишь ужасов на своем пути. Твой тяжкий путь лежит через страну скифов, через высокий снежный Кавказ, через страну амазонок к проливу Босфору, так назовут его в честь тебя, когда ты переплывешь его. Долго будешь ты затем блуждать по Азии. Ты пройдешь мимо страны, где живут несущие смерть Горгоны; на их головах извиваются, шипя, змеи, вместо волос. Остерегайся их! Остерегайся грифов(1) и однооких аримаспов; и их ты встретишь на своем пути. Наконец, достигнешь ты Библинсхих гор, с них низвергает свои благодатные воды Нил. Вот там-то, в стране, которую орошает Нил, у его устья найдешь ты, наконец, покой. Там вернет тебе Зевс твой прежний прекрасный образ, и родится у тебя сын Эпаф. Он будет властвовать над всем Египтом и будет родоначальником славного поколения героев. Из этого рода произойдет и тот смертный, который освободит и меня из оков. Вот что, Ио, поведала мне о судьбе твоей мать моя, вещая Фемида.
Громко воскликнула Ио:
— О, горе, горе! О, сколько страданий сулит мне еще злой рок! Сердце трепещет в груди моей от ужаса! Вновь овладевает мной безумие, снова вонзилось огненное жало в мое истерзанное тело, опять лишаюсь я дара речи! О, горе, горе!
Безумно вращая глазами, в бешеном беге понеслась прочь от скалы Ио. Словно подхваченная вихрем, мчалась она вдаль. С громким жужжанием несся за ней овод, и, как огнем, жгло его жало несчастную Ио. Скрылась она в облаках пыли из глаз Прометея и океанид. Все тише и тише доносились до скалы вопли Ио, и замерли они, наконец, вдали, подобно тихому стону скорби.
Молчали Прометей и океаниды, скорбя о несчастной Ио, но вот воскликнул гневно Прометей:
— Как ни мучь ты меня, громовержец Зевс, но все же настанет день, когда и тебя повергнут в ничтожество. Лишишься ты царства и свергнут будешь во мрак. Исполнятся тогда проклятия отца твоего Крона! Никто из богов не знает, как предотвратить от тебя эту злую судьбу! Лишь я знаю это! Вот сидишь ты теперь, могучий, на светлом Олимпе и мечешь громы и молнии, но они тебе не помогут, они бессильны против неизбежного рока. О, повергнутый во прах, узнаешь ты, какая разница между властью и рабством!
Страх затуманил очи океанид, и ужас согнал краску с их прекрасных ланит. Наконец, простирая к Прометею свои руки, белые, как морская пена, воскликнули они:
— Безумный! Как не страшишься ты грозить так царю богов и людей, Зевсу? О, Прометей, еще более тяжкие муки пошлет он тебе! Подумай о судьбе своей, пожалей себя!
— На все готов я!
— Но ведь склоняется же мудрый пред неумолимым роком!
— О, молите, просите вы пощады! Ползите на коленях к грозному владыке! А мне — что мне громовержец Зевс? Чего бояться мне его? Не суждена мне смерть! Пусть делает, что хочет, Зевс. Недолго ему властвовать над богами!
Едва промолвил эти слова Прометей, как по воздуху быстро, словно падающая звезда, пронесся посланник богов Гермес и, грозный, предстал перед Прометеем. Его послал Зевс потребовать, чтобы титан открыл тайну: кто свергнет Зевса и как избегнуть веления судьбы? Гермес грозит ужасной карой Прометею за неповиновение. Но могучий титан непреклонен, с насмешкой отвечает он Гермесу:
— Мальчишкой был бы ты, и детским был бы ум твой, если бы ты надеялся узнать хоть что-нибудь. Знай, что я не променяю своих скорбей на рабское служение Зевсу. Мне лучше быть здесь прикованным к этой скале, чем стать верным слугой титана Зевса. Нет такой казни, таких мук, которыми мог бы Зевс устрашить меня и вырвать из уст моих хоть единое слово. Нет, не узнает он, как спастись ему от судьбы, никогда не узнает тиран Зевс, кто отнимет у него власть!
— Так слушай же, Прометей, что будет с тобой, если ты откажешься исполнить волю Зевса, — отвечает титану Гермес. — Ударом своей молнии он низвергнет эту скалу с тобою вместе в мрачную бездну. Там, в каменной темнице, много, много веков лишенный света солнца, будешь терзаться ты в глубоком мраке. Пройдут века, и снова подымет тебя Зевс на свет из бездны, но не на радость подымет он тебя. Каждый день будет прилетать орел, которого пошлет Зевс, и острыми когтями и клювом будет он терзать твою печень; вновь и вновь будет вырастать она и все ужасней будут твои страдания. Так будешь ты висеть на скале до той поры, пока другой не согласится добровольно сойти вместо тебя в мрачное царство Аида. Подумай, Прометей, не лучше ль покориться Зевсу! Ведь ты же знаешь, что Зевс никогда не грозит напрасно!
Непреклонным остался гордый титан. Разве могло что-нибудь устрашить его сердце? Вдруг задрожала земля, все кругом потряслось; раздались оглушительные раскаты грома, и сверкнула нестерпимым светом молния. Забушевал неистово черный вихрь. Словно громады гор, поднялись на море пенистые валы. Заколебалась скала. Среди рева бури, среди грома и грохота землетрясения раздался ужасный вопль Прометея:
— О, какой удар направил против меня Зевс, чтобы вызвать ужас в моем сердце! О, высокочтимая мать Фемида, о, эфир, струящий всем свет! Смотрите, как несправедливо карает меня Зевс!
Рухнула со страшным грохотом скала с прикованным к ней Прометеем в неизмеримую бездну, в вековечный мрак.
Протекли века, и снова поднял Зевс на свет из тьмы Прометея. Но страдания его не кончились; еще тяжелее стали они. Опять лежит он, распростертый на высокой скале, пригвожденный к ней, опутанный оковами. Жгут его тело палящие лучи солнца, проносятся над ним бури, его изможденное тело хлещут дожди и град, зимой же хлопьями падает снег на Прометея, и леденящий холод сковывает его члены. И этих мук мало! Каждый день громадный орел прилетает, шумя могучими крыльями, на скалу. Он садится на грудь Прометея и терзает ее острыми, как сталь, когтями. Орел рвет своим клювом печень титана. Потоками льется кровь и обагряет скалу; черными сгустками застывает кровь у подножия скалы; она разлагается на солнце и невыносимым смрадом заражает кругом воздух. Каждое утро прилетает орел и принимается за свою кровавую трапезу. За ночь заживают раны, и вновь вырастает печень, чтобы днем дать новую пищу орлу. Годы, века длятся эти муки. Истомился могучий титан Прометей, но не сломлен его гордый дух страданиями.
Титаны давно примирились с Зевсом и покорились ему. Они признали его власть, и Зевс освободил их из мрачного Тартара. Теперь они, громадные, могучие, пришли на край земли к скале, где лежал скованный Прометей. Они окружили его скалу и убеждают Прометея покориться Зевсу. Пришла и мать Прометея, Фемида, и молит сына смирить свой гордый дух и не противиться Зевсу. Она молит сына сжалиться над ней — ведь так невыносимо страдает она, видя муки сына. Сам Зевс забыл уже свой прежний гнев. Теперь держава его сильна, ничто не может поколебать ее, ничто не страшно ему. Да и правит он уже не как тиран, он охраняет государства, хранит законы. Он покровительствует людям и правде среди них. Только одно беспокоит еще громовержца — это та тайна, которую знает один Прометей. Зевс готов, если Прометей откроет ему роковую тайну, помиловать могучего титана. Уже близко время, когда кончатся муки Прометея. Уже родился и возмужал великий герой, которому суждено судьбой освободить от оков титана. Непреклонный Прометей по-прежнему хранит тайну, изнывая от мук, но и его начинают покидать силы.
Наконец, и великий герой, которому суждено освободить Прометея, во время своих странствований приходит сюда, на край земли. Герой этот — Геракл, сильнейший из людей, могучий, как бог. С ужасом смотрит он на мучения Прометея, и сострадание овладевает им. Титан рассказывает Гераклу о злой судьбе своей и пророчествует ему, какие еще великие подвиги предстоит ему совершить. Полный внимания, слушает титана Геракл. Но еще не весь ужас страданий Прометея видел Геракл. Вдали слышится шум могучих крыльев — это летит орел на свой кровавый пир. Он кружится высоко в небе над Прометеем, готовый спуститься к нему на грудь. Геракл не дал ему терзать Прометея. Он схватил свой лук, вынул из колчана смертоносную стрелу, призвал стреловержца Аполлона, чтобы верней направил он полет стрелы, и пустил ее. Громко зазвенела тетива лука, взвилась стрела, и пронзенный орел упал в бурное море у самого подножья скалы. Миг освобождения настал. Принесся с высокого Олимпа быстрый Гермес. С ласковой речью обратился он к могучему Прометею и обещал ему немедленно освобождение, если откроет он тайну, как избежать Зевсу злой судьбы. Согласился, наконец, могучий Прометей открыть Зевсу тайну и сказал:
— Пусть не вступает громовержец в брак с морской богиней Фетидой, так как богини судьбы, вещие мойры, вынули такой жребий Фетиде: кто бы ни был ее мужем, от него родится у нее сын, который будет могущественней отца. Пусть боги отдадут Фетиду в жены герою Пелею, и будет сын Фетиды и Пелея величайшим из смертных героев Греции.
Прометей открыл великую тайну, Геракл разбил своей тяжкой палицей его оковы и вырвал из груди его несокрушимое стальное острие, которым пригвожден был титан к скале. Встал титан, теперь он был свободен. Кончились его муки. Так исполнилось его предсказание, что смертный освободит его. Громкими, радостными кликами приветствовали титаны освобождение Прометея.
С тех пор носит Прометей на руке железное кольцо, в которое вставлен камень от той скалы, где терпел он столько веков невыразимые муки.
Вместо же Прометея в подземное царство душ умерших согласился сойти мудрый кентавр Хирон. Этим избавился он от страданий, которые причиняла ему неисцелимая рана, нанесенная ему нечаянно Гераклом.
(1) Грифы — чудовища с орлиными крыльями и головой и с львиным телом, сторожившие на крайнем севере Азии золотые россыпи; аримаспы — мифический народ, живший по соседству с грифами и ведший с ними непрекращавшуюся борьбу.
(Источник: «Легенды и мифы Древней Греции». Н. А. Кун.)
Гера и Прометей.

Гера и Прометей.


Гера и Прометей.
Фрагмент росписи краснофигурного килика Дуриса.
470—460 до н. э.
Париж.
Национальная библиотека.

Атлант и Прометей, которого терзает орёл Зевса.

Атлант и Прометей, которого терзает орёл Зевса.


Атлант и Прометей, которого терзает орёл Зевса.
Фрагмент росписи чернофигурного лаконского килика.
Около 550 до н. э.
Рим.
Ватиканские музеи.

Прометей, создающий первого человека.

Прометей, создающий первого человека.


Прометей, создающий первого человека (справа — богиня Афина).
Фрагмент рельефа саркофага.
III в.
Рим.
Капитолийские музеи.

Геракл убивает орла, терзавшего Прометея.

Геракл убивает орла, терзавшего Прометея.


Геракл убивает орла, терзавшего Прометея.
Гравированный рисунок на бронзовой цисте.
III—II вв. до н. э.
Париж.
Лувр.

Легенда о Прометее.

Легенда о Прометее.


Легенда о Прометее.
Картина Пьеро ди Козимо.
Около 1500.
Страсбур.
Музей.

Прикованный Прометей.

Прикованный Прометей.


Прикованный Прометей.
Картина Я. Йорданса.
1618—20.
Кёльн.
Музей Вальраф-Рихарц.

Миф о Прометее.

Миф о Прометее.


Миф о Прометее.
Рельеф мраморного саркофага.
Около 300.
Рим.
Ватиканские музеи.


Пьеро ди Козимо. Миф о Прометее. Первая четверть 16 в.


Пьеро ди Козимо. Миф о Прометее. Первая четверть 16 в.


Синонимы:
бог, спутник, титан


  найдено в  "Литературной энциклопедии"

ПРОМЕТЕЙ — образ античной мифологии, занявший выдающееся место в мировой литературе. Миф о П. впервые фиксировал Гезиод (см.) в своих поэмах «Труды и дни» и «Теогония». Согласно Гезиоду «изворотливый умом Прометей обманул» Зевса, обделив его при разделе быка, за это отец богов «измыслил людям гнетущую печаль», отняв у них огонь. Но П. похитил огонь и принес его людям в пустом тростнике. Тогда разгневанный Зевс создал женщину Пандору, распространившую на земле зло и несчастия, самого же П. приковал к скале и заставил орла выклевывать ему печень. Впоследствии Геракл (с согласия Зевса) убил орла и освободил П. Этот миф послужил основанием для огромной литературы, посвященной разработке образа П. — небожителя, друга людей, восставшего против Зевса и принявшего бесконечные муки во имя освобождения человечества.
Буржуазные ученые сравнительно-исторической школы связывали античный миф о П. с существовавшими на Кавказе уже в глубокой древности сказаниями о прикованном к Кавказским горам богатыре, при этом они ссылались на то, что и согласно античному мифу П. прикован к вершинам Эльбруса или вообще в Кавказских горах (см. Алексей Веселовский, Прометей в кавказских легендах и мировой поэзии, «Этюды и характеристики», М., 1907).
Имеется однако очень много оснований, чтобы поставить под сомнение гипотезу о миграции мифа о Прометее с Кавказа в античный мир. Уже по Гезиоду П. — извечный друг людей. Между тем во всех вариантах древнейших кавказских сказаний о великанах, прикованных к горам (см. Вс. Миллер, Кавказские предания о великанах, прикованных к горам, «ЖМНП», 1883, январь), прикованный богатырь — царь, обидчик людей, наказанный богом за его насилия над людьми.Таков Амран из осетинской легенды, к-рый сам о себе рассказывает, что он «был насильник, не давал покою людям на земле, спорил с божьими дзуарами (ангелами, духами) и даже бога самого ни во что не ставил»; таков Рокапий из грузинской легенды, освобождение к-рого было бы концом мира, и др. Общее с греческим мифом о П. во всех этих легендах лишь то, что пред нами Титан, вступивший в единоборство с богом. Известное родство имеется в описании судьбы Титана. Однако в то время как в эллинской легенде скованный Титан выступает как начало добра, в кавказской легенде он — начало злое. Отсюда ясно, что мы тут имеем дело не с странствующим мотивом, видоизмененным на эллинской почве, как то думали представители историко-сравнительной школы. Это два весьма различных друг от друга образа, возникших на различной социальной базе и потому столь отличных по характеру проблем, по мотивировке конфликта между Титаном и богом. Кавказский миф остается в кругу борьбы с социальным злом, тогда как эллинский ставит также проблемы борьбы человека с природой. В эллинском мифе П. восстает против всесильного, но жестокого бога, в кавказском мифе всесильный и милосердный бог укрощает жестокого насильника. Ясно, что кавказский миф создан порабощенным народом, возлагавшим все свои надежды об облегчении своей участи на бога — «единственного заступника обиженных». Недаром в одной из поздних кавказских легенд Христос присутствует при том, как заковывают насильника. Эллинский же миф вырос из практики народа, неоднократно восстававшего против своих поработителей, выдвигавшего из своей среды героических бунтарей. Вся античная, а затем более поздняя общеевропейская литература о П. пошла по линии усложненной и углубленной разработки эллинского понимания мифа о П. как бунте добра против зла, творческого разума против стихии природы.
Из греческих произведений до нас дошла только трагедия Эсхила (см.) «Прикованный Прометей», составляющая среднюю часть его трилогии о П. Первая часть этой трилогии совершенно погибла, сохранились отдельные отрывки последней части — «Освобожденный Прометей». Вторая, сохранившаяся часть начинается тем, что Власть приводит Гефеста и велит ему заковать П. за то, что он похитил огонь и подарил его людям, за то, что научил людей ремеслам. Так. обр. П. пострадал за то, что помог людям преодолеть стихию природы, овладеть ее силами. Однако у Эсхила проблема борьбы с природой самым теснейшим образом связана с социальной борьбой. Здесь сказывается огромный опыт политической и социальной борьбы его родины. Трагедия Эсхила насыщена большими политическими страстями. Эсхил оперирует богатым опытом сложного диференцированного политического организма, живущего напряженной общественной жизнью. Все его образы воплощают в себе те или иные характерные черты общественной психики. Из этой сложной социально-политической обстановки вырастает образ Прометея, великого бунтаря, мыслителя, гордого и сильного своей волей и умом, покровителя и друга человеческого рода.
Трагедия Эсхила пронизана противоречием между его симпатиями к Прометею и верой в божественный характер олимпийской иерархии. Зевс для Эсхила не миф, а бог. Однако проблема П. у Эсхила шире старого, связанного с Олимпом религиозного сознания. Прометей выступает прежде всего как образ великого протестанта, гордого, неустрашимого борца, внутренне свободной и независимой личности. Он — великий гуманист, остро чувствующий печаль страждущих, в том числе порабощенность человека природой. Человеколюбие сливается у П. со свободолюбием. Он не приемлет мир раболепствующих перед Зевсом, покорных его тирании. Счастливый человек для П. немыслим вне гордого и независимого человека. Только через это гордое величие независимого духа получают глубокую осмысленность те блага, которые П. приносит человеку ценой своих трагических мук. П. сделал людей разумными, способными к мышлению, он научил их ремеслам, судоходству, науке чисел и грамоте, дал им творческую память и пр. Но все это для П. значимо не только потому, что облегчает человеческий удел, но и потому, что ограничивает власть Зевса над людьми.
Однако ограниченное античное религиозное сознание Эсхила, помноженное на опыт рабовладельческого строя, не позволило еще ему сделать людей активными участниками той борьбы, которую П. поднял в их же интересах. Люди ограничиваются лишь скорбным сочувствием страданиям П. Человеческая немощь выступает как категория, извечно им присущая и вовек непреходящая. Поэтому П. в свои великие дары людям включает то, что он «смертных от предвидения избавил, слепые в них поселил надежды». Эти дары изобличают пессимистическую струю в сознании эллинских трагиков V в. В Гезиодовых записях о П. не содержится никакого намека на подобный дар П. людям. Однако пессимизм Прометея насчет судьбы человека не только не лишает его воли к героическим деяниям, но, наоборот, увеличивает его жажду облегчить человеческий удел.
Противоречия между симпатиями Эсхила к П. и его почитанием Зевса сказались с особой силой на последней части трилогии, к-рая заканчивалась, насколько можно судить по сохранившимся фрагментам, тем, что Геракл освобождает П. с согласия Зевса.
Тема П. нашла свою дальнейшую разработку в римской литературе. Овидий (см.) в «Метаморфозах» (кн. I, гл. II) рассказывает, что, после того как все живые существа были созданы, П., смешав землю с водой, создал человека по подобию богов. Но в то время как все живые существа были созданы с головами, направленными к земле, П. создал человека с головой, направленной к небу, и со взглядом, устремленным к звездам. Мотив о том, что П. не только облагодетельствовал, но и создал человека, стал впоследствии центральным во многих произведениях о П. Если у Овидия мы находим еще наивное продолжение Гезиодова мифа, то у сатирика Лукиана (см.) мы уже сталкиваемся с сатирическим снижением этого мифа. Спор П. и Гермеса у Лукиана представляет собой образец софистического искусства, где торжество П. над Зевсом не столько моральное, сколько риторическое. В основе этого снижения образа Прометея Лукианом лежит признание, что едва ли человеческий род достоин величественного героизма титана. Проблема противоречия между героизмом и жертвенностью и моральным величием П., с одной стороны, и жалким человеческим родом с его аморальностью — с другой, была поставлена также Платоном в его диалоге «Протагор».
Образ П. в средневековой литературе получил истолкование как образ предшественника Христа. Так, один из отцов церкви Тертуллиан говорит о П. как кавказском распятии и дважды повторяет, говоря о Христе, — «вот доподлинный Прометей». П. как предшественник Христа, как искупитель истолковывался и в испанской религиозной драме XVII в. Но христианское истолкование слишком шло вразрез со всей сущностью П., и средневековая литература не оставила ни одного значительного произведения о П. Расцвет литературы о П. наступает с середины XVIII и в начале XIX вв. Образом П. заинтересовываются Вольтер, Гёте, Байрон, Шелли, Леопарди, Лонгфелло, Альфред де Мюссе и др.
Французские классики, обращаясь к античной древности, миновали тему П. Образ великого бунтаря против неограниченной власти, небожителя, образ героического заступника за угнетенное человечество был глубоко антагонистичен литературе, к-рая в основном служила возвеличению абсолютизма. Этой темой однако заинтересовываются в XVIII в., ей и посвящена пятиактная опера Вольтера (см.) «Пандора». «Пандора» Вольтера проникнута чувством большой веры в торжество добра, но великий богоборец, вековечный бунтарь П. до крайности снижен. П., по Вольтеру, предоставляет Титанам, помогающим ему в борьбе с Зевсом, власть над небесами, сам же он ограничивается счастьем с Пандорой. Общая социально-политическая умеренность Вольтера не давала ему понять и раскрыть все те глубинные проблемы, к-рые были заложены в мифе о П.
Наиболее глубоким и значительным памятником в литературе нового времени о П. остается «Прометей» (Prometheus, 1773—1774) Гёте (см.). П. у Гёте отказывается признать безграничность силы и власти богов, ибо он знает, что и они зависят от власти рока и времени. Он отказывается стать соучастником власти Олимпа. Он этой ограниченной власти предпочитает свой безграничный творческий труд. Он — ваятель, в своих творческих созданиях он находит свой «всецельный мир». Творческая мысль, творческий труд — вот где источник бесконечного счастья, бесконечной силы человека. Но само утверждение творчества лежит через великую скорбь. Однако это сознание не ввергает П. в пессимизм, а, наоборот, наполняет его верой в свое творчество: «Людей ваяю, по образу ваяю моему, род, мне подобный, — страдать, скорбеть, усладу знать и радость, о тебе-ж и не думать, как я!»
«Прометей» Гёте остался незаконченным. Гёте писал «Прометея» в молодые годы, в годы расцвета «Бури и натиска». Надо думать, что в те годы Гёте никак не завершил бы «Прометея» примирением с Юпитером. Да и слишком чуждо примирение тому образу П., к-рый Гёте дал в осуществленной им части трагедии. Но одной из причин, почему Гёте не закончил своего «Прометея», было то, что уже и тогда Гёте едва ли знал, какое разрешение дать бунту П., тем более что в произведении имеется весьма явственный намек на пессимистическое по существу разрешение конфликта П. Минерва превращает статуи П. в живых людей. Возмущенный Меркурий рассказывает об этом Юпитеру как об акте измены Минервы. Но Юпитер успокаивает Меркурия. Поступок Минервы не приведет к торжеству П., а лишь «рабов моих громаду сей род червей умножит».
Утверждением революционного оптимистического начала П. является образ П., созданный Байроном. Мотивы прометеизма пронизывают все творчество Байрона (см.). Образы Манфреда и Каина чрезвычайно родственны П. В соответствии с опытом «Века разума» Байрон в своем стихотворении «Прометей» подставляет под традиционный символ огня разум; обращаясь к П., он говорит: «Твое святое преступление в том, что ты был добра пророк... и человека дух унылый доверием к разуму поднял». Байрон лишает П. пессимистических черт Манфреда. Стихотворение «Прометей» проникнуто глубоким оптимизмом, верой в осмысленность прометеевых страданий, в торжество героической воли.
Эта вера еще более углублена у Шелли (см.). В своей лирической драме «Освобожденный Прометей» (Prometheus unbound, 1820) в отличие от многих своих предшественников, писавших о П., Шелли окружает П. преимущественно теми, кто является носителем того или другого светлого начала, теми, кто пусть с меньшей силой и без дерзновения П., но все же всегда стремится, как и П., к добру и справедливости. Его П. знаменует собой завершенную волю к победе добра, муки П. приводят к торжеству гармонии добра и красоты. Даже враги П. осознают его великую правду и справедливость. Все века внимают его торжеству. Освобождение П. — в совершенном уничтожении самого противоречия взаимно исключающих друг друга начал, добра и зла, света и тьмы. Его освобождение — в торжестве мировой гармонии, в вечном торжестве добра и света, не знающих больше своих противоположностей.
«Освобожденный Прометей» Шелли — последнее великое произведение досоциалистической литературы, посвященное образу П. После Шелли появился еще целый ряд произведений, посвященных П., но все они уже изобличают закат буржуазной мысли, эпигонское бессилие понять величие античного мифа, жалкое стремление снизить великий образ до своего уровня. Так напр. Эдуард Кине в своей драме «Прометей» (Promethee, 1838) превратил П. в заурядного предтечу Христа, к-рого архангелы Михаил и Гавриил вводят в лоно христианской церкви. А швейцарский модернистский, несколько запоздалый ницшеанец Шпителер в своем «Прометее» сделал П. отшельническим сверхчеловеком. Ту же неспособность понять этот образ показывали и столь разнообразные и далекие друг от друга поэты погибающих классов, как Леопарди (см.) в своем «Споре Прометея» (La scommessa di Prometeo) или Вяч. Иванов в своем «Прометее», и неудивительно, что так чужд был образ Прометея поэтам классов, вся социальная практика которых является отрицанием прометеевых начал.

Библиография:
Weiske B. G., Prometheus und sein Mythenkreis, Lpz., 1842; Holle C., Die Prometheussage, Berlin, 1879; Kuhn A., Die Herabkunft des Feuers und des Gottertranks, 2 Abdr., Gutersloh, 1886; Preller L., Griechische Mythologie, Bd I, 4 Aufl., bearb. von C. Robert, Berlin, 1894; Bapp K., Prometheus, «Lexikon der griechischen und romischen Mythologie», hrsg. v. W. H. Roscher, Bd III, Lpz., 1909; Mann O., Der Prometheusmythus in der modernen Dichtung, Progr., Frankfurt a/O., 1878; Walzel O., Das Prometheussymbol von Shaftesbury bis zu Goethe, 2 Aufl., 1932; Веселовский А., Этюды и характеристики. См. также библиографию к статьям Эсхил, Гете, Шелли.

Литературная энциклопедия. — В 11 т.; М.: издательство Коммунистической академии, Советская энциклопедия, Художественная литература.1929—1939.


Синонимы:
бог, спутник, титан


  найдено в  "Литературной энциклопедии (в 11 томах, 1929-1939)"
ПРОМЕТЕЙ - образ античной мифологии, занявший выдающееся место в мировой литературе. Миф о П. впервые фиксировал Гезиод (см.) в своих поэмах «Труды и дни» и «Теогония». Согласно Гезиоду «изворотливый умом Прометей обманул» Зевса, обделив его при разделе быка, за это отец богов «измыслил людям гнетущую печаль», отняв у них огонь. Но П. похитил огонь и принес его людям в пустом тростнике. Тогда разгневанный Зевс создал женщину Пандору, распространившую на земле зло и несчастия, самого же П. приковал к скале и заставил орла выклевывать ему печень. Впоследствии Геракл (с согласия Зевса) убил орла и освободил П. Этот миф послужил основанием для огромной литературы, посвященной разработке образа П. - небожителя, друга людей, восставшего против Зевса и принявшего бесконечные муки во имя освобождения человечества.

Буржуазные ученые сравнительно-исторической школы связывали античный миф о П. с существовавшими на Кавказе уже в глубокой древности сказаниями о прикованном к Кавказским горам богатыре, при этом они ссылались на то, что и согласно античному мифу П. прикован к вершинам Эльбруса или вообще в Кавказских горах (см. Алексей Веселовский, Прометей в кавказских легендах и мировой поэзии, «Этюды и характеристики», М., 1907).

Имеется однако очень много оснований, чтобы поставить под сомнение гипотезу о миграции мифа о Прометее с Кавказа в античный мир. Уже по Гезиоду П. - извечный друг людей. Между тем во всех вариантах древнейших кавказских сказаний о великанах, прикованных к горам (см. Вс. Миллер, Кавказские предания о великанах, прикованных к горам, «ЖМНП», 1883, январь), прикованный богатырь - царь, обидчик людей, наказанный богом за его насилия над людьми. Таков Амран из осетинской легенды, к-рый сам о себе рассказывает, что он «был насильник, не давал покою людям на земле, спорил с божьими дзуарами (ангелами, духами) и даже бога самого ни во что не ставил»; таков Рокапий из грузинской легенды, освобождение к-рого было бы концом мира, и др. Общее с греческим мифом о П. во всех этих легендах лишь то, что пред нами Титан, вступивший в единоборство с богом. Известное родство имеется в описании судьбы Титана. Однако в то время как в эллинской легенде скованный Титан выступает как начало добра, в кавказской легенде он - начало злое. Отсюда ясно, что мы тут имеем дело не с странствующим мотивом, видоизмененным на эллинской почве, как то думали представители историко-сравнительной школы. Это два весьма различных друг от друга образа, возникших на различной социальной базе и потому столь отличных по характеру проблем, по мотивировке конфликта между Титаном и богом. Кавказский миф остается в кругу борьбы с социальным злом, тогда как эллинский ставит также проблемы борьбы человека с природой. В эллинском мифе П. восстает против всесильного, но жестокого бога, в кавказском мифе всесильный и милосердный бог укрощает жестокого насильника. Ясно, что кавказский миф создан порабощенным народом, возлагавшим все свои надежды об облегчении своей участи на бога - «единственного заступника обиженных». Недаром в одной из поздних кавказских легенд Христос присутствует при том, как заковывают насильника. Эллинский же миф вырос из практики народа, неоднократно восстававшего против своих поработителей, выдвигавшего из своей среды героических бунтарей. Вся античная, а затем более поздняя общеевропейская литература о П. пошла по линии усложненной и углубленной разработки эллинского понимания мифа о П. как бунте добра против зла, творческого разума против стихии природы.

Из греческих произведений до нас дошла только трагедия Эсхила (см.) «Прикованный Прометей», составляющая среднюю часть его трилогии о П. Первая часть этой трилогии совершенно погибла, сохранились отдельные отрывки последней части - «Освобожденный Прометей». Вторая, сохранившаяся часть начинается тем, что Власть приводит Гефеста и велит ему заковать П. за то, что он похитил огонь и подарил его людям, за то, что научил людей ремеслам. Так. обр. П. пострадал за то, что помог людям преодолеть стихию природы, овладеть ее силами. Однако у Эсхила проблема борьбы с природой самым теснейшим образом связана с социальной борьбой. Здесь сказывается огромный опыт политической и социальной борьбы его родины. Трагедия Эсхила насыщена большими политическими страстями. Эсхил оперирует богатым опытом сложного диференцированного политического организма, живущего напряженной общественной жизнью. Все его образы воплощают в себе те или иные характерные черты общественной психики. Из этой сложной социально-политической обстановки вырастает образ Прометея, великого бунтаря, мыслителя, гордого и сильного своей волей и умом, покровителя и друга человеческого рода.

Трагедия Эсхила пронизана противоречием между его симпатиями к Прометею и верой в божественный характер олимпийской иерархии. Зевс для Эсхила не миф, а бог. Однако проблема П. у Эсхила шире старого, связанного с Олимпом религиозного сознания. Прометей выступает прежде всего как образ великого протестанта, гордого, неустрашимого борца, внутренне свободной и независимой личности. Он - великий гуманист, остро чувствующий печаль страждущих, в том числе порабощенность человека природой. Человеколюбие сливается у П. со свободолюбием. Он не приемлет мир раболепствующих перед Зевсом, покорных его тирании. Счастливый человек для П. немыслим вне гордого и независимого человека. Только через это гордое величие независимого духа получают глубокую осмысленность те блага, которые П. приносит человеку ценой своих трагических мук. П. сделал людей разумными, способными к мышлению, он научил их ремеслам, судоходству, науке чисел и грамоте, дал им творческую память и пр. Но все это для П. значимо не только потому, что облегчает человеческий удел, но и потому, что ограничивает власть Зевса над людьми.

Однако ограниченное античное религиозное сознание Эсхила, помноженное на опыт рабовладельческого строя, не позволило еще ему сделать людей активными участниками той борьбы, которую П. поднял в их же интересах. Люди ограничиваются лишь скорбным сочувствием страданиям П. Человеческая немощь выступает как категория, извечно им присущая и вовек непреходящая. Поэтому П. в свои великие дары людям включает то, что он «смертных от предвидения избавил, слепые в них поселил надежды». Эти дары изобличают пессимистическую струю в сознании эллинских трагиков V в. В Гезиодовых записях о П. не содержится никакого намека на подобный дар П. людям. Однако пессимизм Прометея насчет судьбы человека не только не лишает его воли к героическим деяниям, но, наоборот, увеличивает его жажду облегчить человеческий удел.

Противоречия между симпатиями Эсхила к П. и его почитанием Зевса сказались с особой силой на последней части трилогии, к-рая заканчивалась, насколько можно судить по сохранившимся фрагментам, тем, что Геракл освобождает П. с согласия Зевса.

Тема П. нашла свою дальнейшую разработку в римской литературе. Овидий (см.) в «Метаморфозах» (кн. I, гл. II) рассказывает, что, после того как все живые существа были созданы, П., смешав землю с водой, создал человека по подобию богов. Но в то время как все живые существа были созданы с головами, направленными к земле, П. создал человека с головой, направленной к небу, и со взглядом, устремленным к звездам. Мотив о том, что П. не только облагодетельствовал, но и создал человека, стал впоследствии центральным во многих произведениях о П. Если у Овидия мы находим еще наивное продолжение Гезиодова мифа, то у сатирика Лукиана (см.) мы уже сталкиваемся с сатирическим снижением этого мифа. Спор П. и Гермеса у Лукиана представляет собой образец софистического искусства, где торжество П. над Зевсом не столько моральное, сколько риторическое. В основе этого снижения образа Прометея Лукианом лежит признание, что едва ли человеческий род достоин величественного героизма титана. Проблема противоречия между героизмом и жертвенностью и моральным величием П., с одной стороны, и жалким человеческим родом с его аморальностью - с другой, была поставлена также Платоном в его диалоге «Протагор».

Образ П. в средневековой литературе получил истолкование как образ предшественника Христа. Так, один из отцов церкви Тертуллиан говорит о П. как кавказском распятии и дважды повторяет, говоря о Христе, - «вот доподлинный Прометей». П. как предшественник Христа, как искупитель истолковывался и в испанской религиозной драме XVII в. Но христианское истолкование слишком шло вразрез со всей сущностью П., и средневековая литература не оставила ни одного значительного произведения о П. Расцвет литературы о П. наступает с середины XVIII и в начале XIX вв. Образом П. заинтересовываются Вольтер, Гёте, Байрон, Шелли, Леопарди, Лонгфелло, Альфред де Мюссе и др.

Французские классики, обращаясь к античной древности, миновали тему П. Образ великого бунтаря против неограниченной власти, небожителя, образ героического заступника за угнетенное человечество был глубоко антагонистичен литературе, к-рая в основном служила возвеличению абсолютизма. Этой темой однако заинтересовываются в XVIII в., ей и посвящена пятиактная опера Вольтера (см.) «Пандора». «Пандора» Вольтера проникнута чувством большой веры в торжество добра, но великий богоборец, вековечный бунтарь П. до крайности снижен. П., по Вольтеру, предоставляет Титанам, помогающим ему в борьбе с Зевсом, власть над небесами, сам же он ограничивается счастьем с Пандорой. Общая социально-политическая умеренность Вольтера не давала ему понять и раскрыть все те глубинные проблемы, к-рые были заложены в мифе о П.

Наиболее глубоким и значительным памятником в литературе нового времени о П. остается «Прометей» (Prometheus, 1773-1774) Гёте (см.). П. у Гёте отказывается признать безграничность силы и власти богов, ибо он знает, что и они зависят от власти рока и времени. Он отказывается стать соучастником власти Олимпа. Он этой ограниченной власти предпочитает свой безграничный творческий труд. Он - ваятель, в своих творческих созданиях он находит свой «всецельный мир». Творческая мысль, творческий труд - вот где источник бесконечного счастья, бесконечной силы человека. Но само утверждение творчества лежит через великую скорбь. Однако это сознание не ввергает П. в пессимизм, а, наоборот, наполняет его верой в свое творчество: «Людей ваяю, по образу ваяю моему, род, мне подобный, - страдать, скорбеть, усладу знать и радость, о тебе-ж и не думать, как я!»

«Прометей» Гёте остался незаконченным. Гёте писал «Прометея» в молодые годы, в годы расцвета «Бури и натиска». Надо думать, что в те годы Гёте никак не завершил бы «Прометея» примирением с Юпитером. Да и слишком чуждо примирение тому образу П., к-рый Гёте дал в осуществленной им части трагедии. Но одной из причин, почему Гёте не закончил своего «Прометея», было то, что уже и тогда Гёте едва ли знал, какое разрешение дать бунту П., тем более что в произведении имеется весьма явственный намек на пессимистическое по существу разрешение конфликта П. Минерва превращает статуи П. в живых людей. Возмущенный Меркурий рассказывает об этом Юпитеру как об акте измены Минервы. Но Юпитер успокаивает Меркурия. Поступок Минервы не приведет к торжеству П., а лишь «рабов моих громаду сей род червей умножит».

Утверждением революционного оптимистического начала П. является образ П., созданный Байроном. Мотивы прометеизма пронизывают все творчество Байрона (см.). Образы Манфреда и Каина чрезвычайно родственны П. В соответствии с опытом «Века разума» Байрон в своем стихотворении «Прометей» подставляет под традиционный символ огня разум; обращаясь к П., он говорит: «Твое святое преступление в том, что ты был добра пророк... и человека дух унылый доверием к разуму поднял». Байрон лишает П. пессимистических черт Манфреда. Стихотворение «Прометей» проникнуто глубоким оптимизмом, верой в осмысленность прометеевых страданий, в торжество героической воли.

Эта вера еще более углублена у Шелли (см.). В своей лирической драме «Освобожденный Прометей» (Prometheus unbound, 1820) в отличие от многих своих предшественников, писавших о П., Шелли окружает П. преимущественно теми, кто является носителем того или другого светлого начала, теми, кто пусть с меньшей силой и без дерзновения П., но все же всегда стремится, как и П., к добру и справедливости. Его П. знаменует собой завершенную волю к победе добра, муки П. приводят к торжеству гармонии добра и красоты. Даже враги П. осознают его великую правду и справедливость. Все века внимают его торжеству. Освобождение П. - в совершенном уничтожении самого противоречия взаимно исключающих друг друга начал, добра и зла, света и тьмы. Его освобождение - в торжестве мировой гармонии, в вечном торжестве добра и света, не знающих больше своих противоположностей.

«Освобожденный Прометей» Шелли - последнее великое произведение досоциалистической литературы, посвященное образу П. После Шелли появился еще целый ряд произведений, посвященных П., но все они уже изобличают закат буржуазной мысли, эпигонское бессилие понять величие античного мифа, жалкое стремление снизить великий образ до своего уровня. Так напр. Эдуард Кине в своей драме «Прометей» (Promethee, 1838) превратил П. в заурядного предтечу Христа, к-рого архангелы Михаил и Гавриил вводят в лоно христианской церкви. А швейцарский модернистский, несколько запоздалый ницшеанец Шпителер в своем «Прометее» сделал П. отшельническим сверхчеловеком. Ту же неспособность понять этот образ показывали и столь разнообразные и далекие друг от друга поэты погибающих классов, как Леопарди (см.) в своем «Споре Прометея» (La scommessa di Prometeo) или Вяч. Иванов в своем «Прометее», и неудивительно, что так чужд был образ Прометея поэтам классов, вся социальная практика которых является отрицанием прометеевых начал.

Библиография:

Weiske B. G., Prometheus und sein Mythenkreis, Lpz., 1842; Holle C., Die Prometheussage, Berlin, 1879; Kuhn A., Die Herabkunft des Feuers und des Gottertranks, 2 Abdr., Gutersloh, 1886; Preller L., Griechische Mythologie, Bd I, 4 Aufl., bearb. von C. Robert, Berlin, 1894; Bapp K., Prometheus, «Lexikon der griechischen und romischen Mythologie», hrsg. v. W. H. Roscher, Bd III, Lpz., 1909; Mann O., Der Prometheusmythus in der modernen Dichtung, Progr., Frankfurt a/O., 1878; Walzel O., Das Prometheussymbol von Shaftesbury bis zu Goethe, 2 Aufl., 1932; Веселовский А., Этюды и характеристики. См. также библиографию к статьям Эсхил, Гете, Шелли.

  найдено в  "Литературной энциклопедии"
образ античной мифологии, занявший выдающееся место в мировой лит-ре. Миф о П. впервые фиксировал Гезиод (см.) в своих поэмах «Труды и дни» и «Теогония». Согласно Гезиоду «изворотливый умом Прометей обманул» Зевса, обделив его при разделе быка, за это отец богов «измыслил людям гнетущую печаль», отняв у них огонь. Но П. похитил огонь и принес его людям в пустом тростнике. Тогда разгневанный Зевс создал женщину Пандору, распространившую на земле зло и несчастия, самого же П. приковал к скале и заставил орла выклевывать ему печень. Впоследствии Геракл (с согласия Зевса) убил орла и освободил П. Этот миф послужил основанием для огромной лит-ры, посвященной разработке образа П. — небожителя, друга людей, восставшего против Зевса и принявшего бесконечные муки во имя освобождения человечества. Буржуазные ученые сравнительно-исторической школы связывали античный миф о П.  с существовавшими на Кавказе уже в глубокой древности сказаниями о прикованном к Кавказским горам богатыре, при этом они ссылались на то, что и согласно античному мифу П. прикован к вершинам Эльбруса или вообще в Кавказских горах (см. Алексей Веселовский, Прометей в кавказских легендах и мировой поэзии, «Этюды и характеристики», М., 1907). Имеется однако очень много оснований, чтобы поставить под сомнение гипотезу о миграции мифа о Прометее с Кавказа в античный мир. Уже по Гезиоду П. — извечный друг людей. Между тем во всех вариантах древнейших кавказских сказаний о великанах, прикованных к горам (см. Вс. Миллер, Кавказские предания о великанах, прикованных к горам, «ЖМНП», 1883, январь), прикованный богатырь — царь, обидчик людей, наказанный богом за его насилия над людьми. Таков Амран из осетинской легенды, к-рый сам о себе рассказывает, что он «был насильник, не давал покою людям на земле, спорил с божьими дзуарами (ангелами, духами) и даже бога самого ни во что не ставил»; таков Рокапий из грузинской легенды, освобождение к-рого было бы концом мира, и др. Общее с греческим мифом о П. во всех этих легендах лишь то, что пред нами Титан, вступивший в единоборство с богом. Известное родство имеется в описании судьбы Титана. Однако в то время как в эллинской легенде скованный Титан выступает как начало добра, в кавказской легенде он — начало злое. Отсюда ясно, что мы тут имеем дело не с странствующим мотивом, видоизмененным на эллинской почве, как то думали представители историко-сравнительной школы. Это два весьма различных друг от друга образа, возникших на различной социальной базе и потому столь отличных по характеру проблем, по мотивировке конфликта между Титаном и богом. Кавказский миф остается в кругу борьбы с социальным злом, тогда как эллинский ставит также проблемы борьбы человека с природой. В эллинском мифе П. восстает против всесильного, но жестокого бога, в кавказском мифе всесильный и милосердный бог укрощает жестокого насильника. Ясно, что кавказский миф создан порабощенным народом, возлагавшим все свои надежды об облегчении своей участи на бога — «единственного заступника обиженных». Недаром в одной из поздних кавказских легенд Христос присутствует при том, как заковывают насильника. Эллинский же миф вырос из практики народа, неоднократно восстававшего против своих поработителей, выдвигавшего из своей среды героических бунтарей. Вся античная, а затем более поздняя общеевропейская лит-ра о П. пошла по линии усложненной и углубленной разработки эллинского понимания мифа о П. как бунте добра против зла, творческого разума против стихии природы. Из греческих произведений до нас дошла только трагедия Эсхила (см.) «Прикованный Прометей», составляющая среднюю часть его трилогии о П. Первая часть этой трилогии совершенно погибла, сохранились отдельные отрывки последней части — «Освобожденный  Прометей». Вторая, сохранившаяся часть начинается тем, что Власть приводит Гефеста и велит ему заковать П. за то, что он похитил огонь и подарил его людям, за то, что научил людей ремеслам. Так. обр. П. пострадал за то, что помог людям преодолеть стихию природы, овладеть ее силами. Однако у Эсхила проблема борьбы с природой самым теснейшим образом связана с социальной борьбой. Здесь сказывается огромный опыт политической и социальной борьбы его родины. Трагедия Эсхила насыщена большими политическими страстями. Эсхил оперирует богатым опытом сложного диференцированного политического организма, живущего напряженной общественной жизнью. Все его образы воплощают в себе те или иные характерные черты общественной психики. Из этой сложной социально-политической обстановки вырастает образ Прометея, великого бунтаря, мыслителя, гордого и сильного своей волей и умом, покровителя и друга человеческого рода. Трагедия Эсхила пронизана противоречием между его симпатиями к Прометею и верой в божественный характер олимпийской иерархии. Зевс для Эсхила не миф, а бог. Однако проблема П. у Эсхила шире старого, связанного с Олимпом религиозного сознания. Прометей выступает прежде всего как образ великого протестанта, гордого, неустрашимого борца, внутренне свободной и независимой личности. Он — великий гуманист, остро чувствующий печаль страждущих, в том числе порабощенность человека природой. Человеколюбие сливается у П. со свободолюбием. Он не приемлет мир раболепствующих перед Зевсом, покорных его тирании. Счастливый человек для П. немыслим вне гордого и независимого человека. Только через это гордое величие независимого духа получают глубокую осмысленность те блага, которые П. приносит человеку ценой своих трагических мук. П. сделал людей разумными, способными к мышлению, он научил их ремеслам, судоходству, науке чисел и грамоте, дал им творческую память и пр. Но все это для П. значимо не только потому, что облегчает человеческий удел, но и потому, что ограничивает власть Зевса над людьми. Однако ограниченное античное религиозное сознание Эсхила, помноженное на опыт рабовладельческого строя, не позволило еще ему сделать людей активными участниками той борьбы, которую П. поднял в их же интересах. Люди ограничиваются лишь скорбным сочувствием страданиям П. Человеческая немощь выступает как категория, извечно им присущая и вовек непреходящая. Поэтому П. в свои великие дары людям включает то, что он «смертных от предвидения избавил, слепые в них поселил надежды». Эти дары изобличают пессимистическую струю в сознании эллинских трагиков V в. В Гезиодовых записях о П. не содержится никакого намека на подобный дар П. людям. Однако пессимизм Прометея насчет судьбы человека не только не лишает его воли к героическим деяниям, но, наоборот, увеличивает его жажду облегчить человеческий удел.  Противоречия между симпатиями Эсхила к П. и его почитанием Зевса сказались с особой силой на последней части трилогии, к-рая заканчивалась, насколько можно судить по сохранившимся фрагментам, тем, что Геракл освобождает П. с согласия Зевса. Тема П. нашла свою дальнейшую разработку в римской лит-ре. Овидий (см.) в «Метаморфозах» (кн. I, гл. II) рассказывает, что, после того как все живые существа были созданы, П., смешав землю с водой, создал человека по подобию богов. Но в то время как все живые существа были созданы с головами, направленными к земле, П. создал человека с головой, направленной к небу, и со взглядом, устремленным к звездам. Мотив о том, что П. не только облагодетельствовал, но и создал человека, стал впоследствии центральным во многих произведениях о П. Если у Овидия мы находим еще наивное продолжение Гезиодова мифа, то у сатирика Лукиана (см.) мы уже сталкиваемся с сатирическим снижением этого мифа. Спор П. и Гермеса у Лукиана представляет собой образец софистического искусства, где торжество П. над Зевсом не столько моральное, сколько риторическое. В основе этого снижения образа Прометея Лукианом лежит признание, что едва ли человеческий род достоин величественного героизма титана. Проблема противоречия между героизмом и жертвенностью и моральным величием П., с одной стороны, и жалким человеческим родом с его аморальностью — с другой, была поставлена также Платоном в его диалоге «Протагор». Образ П. в средневековой лит-ре получил истолкование как образ предшественника Христа. Так, один из отцов церкви Тертуллиан говорит о П. как кавказском распятии и дважды повторяет, говоря о Христе, — «вот доподлинный Прометей». П. как предшественник Христа, как искупитель истолковывался и в испанской религиозной драме XVII в. Но христианское истолкование слишком шло вразрез со всей сущностью П., и средневековая лит-ра не оставила ни одного значительного произведения о П. Расцвет лит-ры о П. наступает с середины XVIII и в начале XIX вв. Образом П. заинтересовываются Вольтер, Гёте, Байрон, Шелли, Леопарди, Лонгфелло, Альфред де Мюссе и др. Французские классики, обращаясь к античной древности, миновали тему П. Образ великого бунтаря против неограниченной власти, небожителя, образ героического заступника за угнетенное человечество был глубоко антагонистичен лит-ре, к-рая в основном служила возвеличению абсолютизма. Этой темой однако заинтересовываются в XVIII в., ей и посвящена пятиактная опера Вольтера (см.) «Пандора». «Пандора» Вольтера проникнута  чувством большой веры в торжество добра, но великий богоборец, вековечный бунтарь П. до крайности снижен. П., по Вольтеру, предоставляет Титанам, помогающим ему в борьбе с Зевсом, власть над небесами, сам же он ограничивается счастьем с Пандорой. Общая социально-политическая умеренность Вольтера не давала ему понять и раскрыть все те глубинные проблемы, к-рые были заложены в мифе о П.  Иллюстрация: Флаксман. Иллюстрация к трагедии Эсхила «Прометей»  Наиболее глубоким и значительным памятником в лит-ре нового времени о П. остается «Прометей» (Prometheus, 1773—1774) Гёте (см.). П. у Гёте отказывается признать безграничность силы и власти богов, ибо он знает, что и они зависят от власти рока и времени. Он отказывается стать соучастником власти Олимпа. Он этой ограниченной власти предпочитает свой безграничный творческий труд. Он — ваятель, в своих творческих созданиях он находит свой «всецельный мир». Творческая мысль, творческий труд — вот где источник бесконечного счастья, бесконечной силы человека. Но само утверждение творчества лежит через великую скорбь. Однако это сознание не ввергает П. в пессимизм, а, наоборот, наполняет его верой в свое творчество: «Людей ваяю, по образу ваяю моему, род, мне подобный, — страдать, скорбеть, усладу знать и радость, о тебе-ж и не думать, как я!» «Прометей» Гёте остался незаконченным. Гёте писал «Прометея» в молодые годы, в годы расцвета «Бури и натиска». Надо думать, что в те годы Гёте никак не завершил бы «Прометея» примирением с Юпитером. Да и слишком чуждо примирение тому образу П., к-рый Гёте дал в осуществленной им части трагедии. Но одной из причин, почему Гёте не закончил своего «Прометея», было то, что уже и тогда Гёте едва ли знал, какое разрешение дать бунту П., тем более что в произведении имеется  весьма явственный намек на пессимистическое по существу разрешение конфликта П. Минерва превращает статуи П. в живых людей. Возмущенный Меркурий рассказывает об этом Юпитеру как об акте измены Минервы. Но Юпитер успокаивает Меркурия. Поступок Минервы не приведет к торжеству П., а лишь «рабов моих громаду сей род червей умножит». Утверждением революционного оптимистического начала П. является образ П., созданный Байроном. Мотивы прометеизма пронизывают все творчество Байрона (см.). Образы Манфреда и Каина чрезвычайно родственны П. В соответствии с опытом «Века разума» Байрон в своем стихотворении «Прометей» подставляет под традиционный символ огня разум; обращаясь к П., он говорит: «Твое святое преступление в том, что ты был добра пророк... и человека дух унылый доверием к разуму поднял». Байрон лишает П. пессимистических черт Манфреда. Стихотворение «Прометей» проникнуто глубоким оптимизмом, верой в осмысленность прометеевых страданий, в торжество героической воли. Эта вера еще более углублена у Шелли (см.). В своей лирической драме «Освобожденный Прометей» (Prometheus unbound, 1820) в отличие от многих своих предшественников, писавших о П., Шелли окружает П. преимущественно теми, кто является носителем того или другого светлого начала, теми, кто пусть с меньшей силой и без дерзновения П., но все же всегда стремится, как и П., к добру и справедливости. Его П. знаменует собой завершенную волю к победе добра, муки П. приводят к торжеству гармонии добра и красоты. Даже враги П. осознают его великую правду и справедливость. Все века внимают его торжеству. Освобождение П. — в совершенном уничтожении самого противоречия взаимно исключающих друг друга начал, добра и зла, света и тьмы. Его освобождение — в торжестве мировой гармонии, в вечном торжестве добра и света, не знающих больше своих противоположностей. «Освобожденный Прометей» Шелли — последнее великое произведение досоциалистической лит-ры, посвященное образу П. После Шелли появился еще целый ряд произведений, посвященных П., но все они уже изобличают закат буржуазной мысли, эпигонское бессилие понять величие античного мифа, жалкое стремление снизить великий образ до своего уровня. Так напр. Эдуард Кине в своей драме «Прометей» (Promethee, 1838) превратил П. в заурядного предтечу Христа, к-рого архангелы Михаил и Гавриил вводят в лоно христианской церкви. А швейцарский модернистский, несколько запоздалый ницшеанец Шпителер в своем «Прометее» сделал П. отшельническим сверхчеловеком. Ту же неспособность понять этот образ показывали и столь разнообразные и далекие друг от друга поэты погибающих классов, как Леопарди (см.) в своем «Споре Прометея» (La scommessa di Prometeo) или Вяч. Иванов в своем «Прометее», и неудивительно, что так чужд был образ Прометея поэтам классов, вся социальная практика которых является отрицанием прометеевых начал.  Библиография: Weiske B. G., Prometheus und sein Mythenkreis, Lpz., 1842; Holle C., Die Prometheussage, Berlin, 1879; Kuhn A., Die Herabkunft des Feuers und des Gottertranks, 2 Abdr., Gutersloh, 1886; Preller L., Griechische Mythologie, Bd I, 4 Aufl., bearb. von C. Robert, Berlin, 1894; Bapp K., Prometheus, «Lexikon der griechischen und romischen Mythologie», hrsg. v. W. H. Roscher, Bd III, Lpz., 1909; Mann O., Der Prometheusmythus in der modernen Dichtung, Progr., Frankfurt a/O., 1878; Walzel O., Das Prometheussymbol von Shaftesbury bis zu Goethe, 2 Aufl., 1932; Веселовский А., Этюды и характеристики. См. также библиографию к статьям «Эсхил», «Гете», «Шелли». И. Нусинов
  найдено в  "Энциклопедическом словаре"
Прометей (Προμηθεύς, Prometheus) — в греческой мифологии сын титана Иапета и Климены (по друг., Азии, Фемиды), или Урана и Климены, или Эвримедонта и Геры, брат Атланта, Менойтия, Эпиметея, супруг Гесионы (по друг. Аксиофеи, Пандоры), отец Девкалиона, Геллена, Лика, Химерея. П. в первоначальных представлениях — космическое божество огня, родственное Гефесту (Πυρφόρος θεός); так, в Афинах он почитался совместно с Гефестом и Афиной в академии (между Колоном и столицей), где в честь него стоял алтарь и статуя рядом со статуей Гефеста; тут же, возле статуй, находился их общий жертвенник. Уже рано в мифах и сказаниях на первый план выступает этическое значение П.; оценив важность огня как необходимого фактора культуры, древние греки приписали появление его на Земле "промыслителю" своему — П., который с этого времени сделался гением человечества, духовным его просветителем и учителем. Некоторые (Kuhn, Baudry, De c harme, Wecklein) считают мифологическое имя П. не специально греческим, а индогерманским, сближая слово Προμηθεύς с санскритским pr â mathyus (= тот, кто трет, — подразумевается дерево о дерево для добывания огня) и pramantha (= палка, которую вращали в ступице диска для извлечения огня). По такому представлению, П. первоначально был виновником появления огня на Земле посредством pramantha — атрибут, которому в греческом мифе соответствует νάρθηξ (= ferula, шпильник), в стволе которого П. перенес огонь с неба. На это сопоставление указывает, между прочим, прозвище индийского бога Агни-Прамати и название Турийского Зевса — Προμαθεύς. Как бы то ни было, греческий П. Гесиодовских и позднейших сказаний — благодетель человечества, олицетворение человека во всеоружии его духовных даров — человека, ищущего совершенства, истины, бессмертия и дерзающего поравняться в своем духовном совершенстве с богами. Он — тип человека в борьбе с природой, противопоставляющего ее титаническим, слепым силам ум, хитрость, изобретательность. Гесиодовские сказания о П. сводятся к следующему. Когда боги условливались с людьми в Меконе (у Сикиона) о том, какие почести должны воздаваться им, богам, П., как посредник между обеими сторонами и промыслитель человеческого рода, разделил жертвенное животное на две половины: мясные части и съедобные внутренности завернул в шкуру, а кости и худшие остатки покрыл жиром, полагая, что боги выберут ту часть, которая с виду пожирнее. Зевс, однако, заметил хитрость, но, желая иметь предлог для наказания ненавистного человечества, выбрал худшую часть в жертву и за это лишил людей огня. Возникло, таким образом, сказание из попытки объяснить обычай сжигания в жертву богам худших частей животного: последующее поколение увидело в этом обычае оскорбление божества и приписало его мятежнику П., с именем которого вообще связывается установление жертв. Когда люди остались без огня, заступник их П. похитил его с очага Зевса (по друг., с солнечной колесницы или из лемносского горна Гефеста) и перенес к людям в стволе νάρθηξ. За это Зевс решил отомстить людям созданием женщины (Пандоры; см.), которая вместе с Эпиметеем, недальновидным братом П., была виновницей всех человеческих бед и напастей, а П. приковал к столбу (Гесиод, "Θεογονια" и "Έργα και Ήμέραι"). Однако позднее суждено было П. примириться с Зевсом через Геракла, который убил орла, прилетавшего днем клевать печень П., и освободил страдальца. В Афинах в честь его был установлен праздник — Προμήθεια с факельным бегом (λαμπαδηφορία, λαμπαδηδρομία), символизировавшим собой распространение священного огня среди людей. Священный огонь возжигался на жертвеннике в академии и должен был быть как можно скорее (отсюда факельный бег) донесен до города, чтобы заменить собой оскверненный употреблением старый огонь. В литературе миф о П. был излюбленным сюжетом древнего и нового времени, начиная с Эсхила, который первый увековечил идею П. мифа в своей трилогии (быть может, тетралогии — "Προμηθεύς"), состоявшей из трех драм: "Προμηθεύς Δεσμώτης" (Прикованный П.), " Π. λύοενος" (Освобожденный П.), "Π. πυρφόρος" (П. огненосец) и, быть может, сатирической драмы ("Π. πυρκαεύς"?). До нас дошла одна из упомянутых драм — "Π. Δεσμώτης". Содержанием ее является наказание П. за похищение огня и самоотверженная борьба его с неумолимо суровым Зевсом, который, олицетворяя собой мировой порядок, только что водворенный с низвержением титанов, жестоко наказывает ослушника своей воли, низвергая его в конце пьесы в преисподнюю вместе со скалой, к которой он был прикован. По Эсхилу, П. — сын Фемиды, титан, первоначально враг Зевса. Однако, заметив, что хитростью и умом легче обеспечить себе победу, чем грубой силой, он, не будучи в состоянии убедить в этом братьев-титанов, перешел на сторону Зевса. Когда в борьбе с Кроносом Зевс вышел победителем, он захотел ознаменовать начало своей власти созданием нового человеческого рода. Тогда П., гений существовавшего человеческого рода, вступился за его судьбу и передал ему с огнем ум, изобретательность, хитрость — для борьбы с природой. Оскорбленный этим, Зевс решается наказать ослушника своей воли и приказывает своим слугам — Мощи и Силе (Κράτος и Βία) — с помощью Гефеста приковать мятежника к скале в Скифии близ моря. Прикованный П. жалуется на жестокость и неблагодарность своего мучителя — Зевса, который, забыв оказанные им, П., услуги во время борьбы с титанами, теперь обрек своего прежнего союзника на долгие муки, и при этом за содеянное людям добро. Дочери Океана (хор) приходят утешать страдальца и вместе с ним жалуются на жестокость Зевса. Но у П есть средство отомстить Зевсу: он знает от матери Фемиды тайну, от которой зависит судьба олимпийского владыки, и в сохранении этой тайны от Зевса видит средство заставить его смириться. Появление скиталицы Ио и рассказ ее о своих страданиях, виновником которых был тот же Зевс, еще более возбуждают против него П. Когда приходит вестник Зевса Гермес с требованием открыть умалчиваемую тайну, П. решительно и надменно отказывается сделать это. Тогда Зевс посылает гром и землетрясение, и П. вместе со скалой, к которой был прикован, проваливается в бездну. Сюжетом следующей, не дошедшей до нас, драмы "Π. λύοενος" было примирение Зевса и П. После долгих мучений под землей П. вместе со скалой опять очутился на земле, среди Кавказских гор. Продолжительные страдания измучили его: он ждет только одной смерти. Не довольствуясь этими страданиями узника, Зевс придумал новую пытку: он послал коршуна (орла), который прилетал через день клевать печень П., как вместилище дурных страстей и желаний и давал на день отдых страдальцу лишь для того, чтобы исклеванная печень могла снова вырасти. Но вот является Геракл-освободитель и убивает коршуна. Тогда же приходят к П. получившие свободу и примирившиеся с Зевсом титаны и убеждают П. смириться и открыть тайну Зевса. Так закончилась долгая борьба человечества с богами. П. был освобожден от оков и вознесен на Олимп, в сонм бессмертных, получив дар бессмертия от Хирона, который мучился от отравленной раны и жаждал смерти. Верховный владыка неба укрепил свою власть и, обеспечив ей бесконечное существование, становится из жестокого и неумолимого — милостивым богом — тем Зевсом, каким представляли его набожные греки начала V в. и каким он является в драмах Эсхила. Время жестокого режима и борьбы сменилось безоблачным периодом примирения неба с землей, и человечество, искупленное страданиями П., вкусило наконец дары мирной и культурной жизни. Идея Эсхиловой трилогии в том, что всякий прогресс должен искупляться страданием (Вейль), а весь трагизм П. — в его близорукости, в непонимании высших мудрых целей мироправителя: вмешавшись со своей человеческой волей в высокие божественные планы Олимпийца, он падает жертвой этой борьбы. Новейшая литературная критика неодинаково поняла и объясняла пьесу Эсхила и, главным образом, потому, что рассматривали ее одну, без связи с остальными пьесами трилогии, как самостоятельное художественное произведение. Так, в Зевсе видели отвратительный образ тирана, а в П. — поборника свободы, друга людей (Sch ü tz), или истолковывали П., как идеального человека в борьбе с природой, противопоставляющего ее слепым силам свою непоколебимую волю и духовную мощь (A. W. Schlegel). Bl ü mner находил идею драмы в возвеличении судьбы, которая осиливает произвол тирана, и борьбы, которая, сокрушая человека, возвеличивает его. Hermann полагал, что Эсхил в драме П. изобразил Зевса народных сказаний в противоположность тому великому Зевсу, образ которого носился в религиозных представлениях лучших художников первой половины V века. Welcker, Sch ömann, Weil, Weckle in объясняли эту драму в связи с остальными пьесами трилогии: по их мнению, Эсхил выразил в своем П. глубоко религиозную идею вечной, всемогущей, справедливой и премудрой власти Зевса, перед которой должны смириться даже такие сильные волей и умом полубоги-полулюди, как П.: стремления П., несмотря на их симпатичность и возвышенность, односторонни, и все величие его жертвы ничто перед высшей волей Зевса. Schneider истолковывал идею Эсхила в том смысле, что Зевс хотел сделать добро людям, не дав им огня как средства для распространения культуры, так как видел в ней залог гибели человечества: так что, по Schneider‘y, Эсхил был провозвестником идей Руссо. Миф о Прометее обратил на себя внимание ряда великих поэтов — Гёте, Байрона, Шелли. Прометей Гёте (1773 или 1774 гг.) — бог, равный Зевсу, презирающий Зевса, потому что тот, несмотря на всю свою державную силу — подчинен, как и все, судьбе. Гордость и богоподобная сила П. — не в праздном и бесцельном могуществе, а в творческой энергии, в живой деятельности, в способности переживать страдания и радости. Драматическая поэма Шелли "Prometheus unbound" (1821) — "этот увлекательный гимн к свободе в драматической форме" (Шерр) — изображает Прометея, как носителя духовного начала и разумной свободы, в противоположность Зевсу, который олицетворяет собой физический закон мира. П., по словам самого Шелли (Preface), — тип высшего совершенства нравственной и интеллектуальной природы, приводимой к лучшим и благороднейшим целям самыми чистыми и истинными побуждениями. Демогоргон, свергающий в конце концов Зевса с его мирового трона, приводит за собой век свободы, любви, мягкости (gentleness), добродетели, мудрости, терпения: так благодаря могучему протесту П. миновало время деспотизма и порабощения духа. Байроновский П. (лирич. стих. "Prometheus", 1816) — также воплощение высоких стремлений человека к свободе, гордый и непримиримый враг тирании, преступление которого было в том, что он старался уменьшать сумму человеческих несчастий и возвышать человека. Из других поэтических произведений на эту тему можно упомянуть еще трилогию "Prometh é e" Эдгара Кине (1837) и драму де Сеневиля Минара (1843) "Prometh ée Delivré ". Кине и Минар изобразили в П. обновителя духовной жизии человечества (предшественника Христа). Литература. A. W. Schlegel, "Vorlesungen ü ber dramatische Kunst." (I т.); Bl ü mner, "Die Idee des Schicksals in den Trag. des Aeschylus" (Лейпциг, 1814); Welcker, "Die Aeschyleische Trilogie Prometheus" (Дармштадт, 1824); G. Hermann, "De Aeschyli Prometheo Soluto" (1828); Toepelmann, "De Aeschyl. Prometheo" (Лейпциг, 1829); J. H. Schmidt, "De Pr. vincto" (Аугсбург, 1831); Неffter, "Prometheus" ("Zeitschrift f. d. Alterw.", 1836, № 53); Weiske, "Prometheus und Sein Mysthenkreis" (Лейпциг, 1842); E. V. Lausaulx, "Prom e theus. Der Mythus und seine Bedeutung" (Вюрцбург, 1843); G. Hermann, "De Prometheo Aeschyleo" (Лейпциг, 1845); Sch ö mann, "Ueber den Prometheus des Aeschylus" ("Zeitschr. f. Alterw.", 1846, № 111); M. Carriere, "Prometheus" ("Deutsches Museum", 1855, № 14); Welcker, "Griechische Gö tterlehre" (II, 246—278, Геттинген, 1859); Vischer, " Über die Prometheustragö dien des Aesch." (Базель, 1859); Caesar, "Der Prometheus des Aeschylus" (Марбург, 1859); Baudry, "Les Mythes du feu et du breuvage c éleste" ("Revue Germ anique", 1861, p. 358); Teuffel, "Ueber des Aesch. Prometheus und Orestie" (Тюбинген, 1861); Markowitz, "De Aesch. Prometheo" (Дюссельдорф, 1865); Linzow, "Die Prometheussage" ("P ädag. Arch.", 1866, 641—683); Westphal, "Prolegomena zu Aeschylus Tragödien " (1869, p. 207, слл.); Th. Henry Martin, "La Prom éthé ide" (Париж, 1875); Seelmann, "De Prometheo Aeschyl." (Дессау, 1876), Patin, "Etudes sur les tragiques Grecs" (I, 250—305, 1877); Herwig, "Das ethisch-religi öse Fundament der Aesch. Tragö die" (Констанц, 1877); Holle, "Die Prometheussage" (Берлин, 1879); Eichhof, "Die Sage und Dichtung von P." (1879, "Jahrb. f. Klass. Philol. u. P ä dag.", 2 отд.); Flach, "Zur Prometheussage" (1881, "Jahrb. f. Klass. Philol.", s. 817, слл.); Konitzer, "De fabulae Prometheae in arte litterisque usu" (Галле, 1885); Decharme, "Mythologie de la Gr èce antique" (1886, pp. 257—266); Kuhn, "Die Herabkunft des Feuers und des Gö ttertranks" (1886); Schneider, "Der Prometheus des Aeschylos" (Дуйсбург, 1889); Wecklein, "Aeschylus, Prometheus" (1893, Лейпциг; введение); Preller, "Griechische Mythologie" (Б., 1894, pp. 91—102); Weil, "La fable de Prom éthé e", в его "Etudes sur le drame Grec." (Париж, 1897). H. Обнорский.


  найдено в  "Энциклопедическом словаре Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона"
(Προμηθεύς, Prometheus) — в греческой мифологии сын титана Иапета и Климены (по друг., Азии, Фемиды), или Урана и Климены, или Эвримедонта и Геры, брат Атланта, Менойтия, Эпиметея, супруг Гесионы (по друг. Аксиофеи, Пандоры), отец Девкалиона, Геллена, Лика, Химерея. П. в первоначальных представлениях — космическое божество огня, родственное Гефесту (Πυρφόρος θεός); так, в Афинах он почитался совместно с Гефестом и Афиной в академии (между Колоном и столицей), где в честь него стоял алтарь и статуя рядом со статуей Гефеста; тут же, возле статуй, находился их общий жертвенник. Уже рано в мифах и сказаниях на первый план выступает этическое значение П.; оценив важность огня как необходимого фактора культуры, древние греки приписали появление его на Земле "промыслителю" своему — П., который с этого времени сделался гением человечества, духовным его просветителем и учителем. Некоторые (Kuhn, Baudry, Decharme, Wecklein) считают мифологическое имя П. не специально греческим, а индогерманским, сближая слово Προμηθεύς с санскритским prâmathyus (= тот, кто трет, — подразумевается дерево о дерево для добывания огня) и pramantha (= палка, которую вращали в ступице диска для извлечения огня). По такому представлению, П. первоначально был виновником появления огня на Земле посредством pramantha — атрибут, которому в греческом мифе соответствует νάρθηξ (= ferula, шпильник), в стволе которого П. перенес огонь с неба. На это сопоставление указывает, между прочим, прозвище индийского бога Агни-Прамати и название Турийского Зевса — Προμαθεύς. Как бы то ни было, греческий П. Гесиодовских и позднейших сказаний — благодетель человечества, олицетворение человека во всеоружии его духовных даров — человека, ищущего совершенства, истины, бессмертия и дерзающего поравняться в своем духовном совершенстве с богами. Он — тип человека в борьбе с природой, противопоставляющего ее титаническим, слепым силам ум, хитрость, изобретательность. Гесиодовские сказания о П. сводятся к следующему. Когда боги условливались с людьми в Меконе (у Сикиона) о том, какие почести должны воздаваться им, богам, П., как посредник между обеими сторонами и промыслитель человеческого рода, разделил жертвенное животное на две половины: мясные части и съедобные внутренности завернул в шкуру, а кости и худшие остатки покрыл жиром, полагая, что боги выберут ту часть, которая с виду пожирнее.Зевс, однако, заметил хитрость, но, желая иметь предлог для наказания ненавистного человечества, выбрал худшую часть в жертву и за это лишил людей огня. Возникло, таким образом, сказание из попытки объяснить обычай сжигания в жертву богам худших частей животного: последующее поколение увидело в этом обычае оскорбление божества и приписало его мятежнику П., с именем которого вообще связывается установление жертв. Когда люди остались без огня, заступник их П. похитил его с очага Зевса (по друг., с солнечной колесницы или из лемносского горна Гефеста) и перенес к людям в стволе νάρθηξ. За это Зевс решил отомстить людям созданием женщины (Пандоры; см.), которая вместе с Эпиметеем, недальновидным братом П., была виновницей всех человеческих бед и напастей, а П. приковал к столбу (Гесиод, "Θεογονια" и "Έργα και Ήμέραι"). Однако позднее суждено было П. примириться с Зевсом через Геракла, который убил орла, прилетавшего днем клевать печень П., и освободил страдальца. В Афинах в честь его был установлен праздник — Προμήθεια с факельным бегом (λαμπαδηφορία, λαμπαδηδρομία), символизировавшим собой распространение священного огня среди людей. Священный огонь возжигался на жертвеннике в академии и должен был быть как можно скорее (отсюда факельный бег) донесен до города, чтобы заменить собой оскверненный употреблением старый огонь. В литературе миф о П. был излюбленным сюжетом древнего и нового времени, начиная с Эсхила, который первый увековечил идею П. мифа в своей трилогии (быть может, тетралогии — "Προμηθεύς"), состоявшей из трех драм: "Προμηθεύς Δεσμώτης" (Прикованный П.), "Π. λύοενος" (Освобожденный П.), "Π. πυρφόρος" (П. огненосец) и, быть может, сатирической драмы ("Π. πυρκαεύς"?). До нас дошла одна из упомянутых драм — "Π. Δεσμώτης". Содержанием ее является наказание П. за похищение огня и самоотверженная борьба его с неумолимо суровым Зевсом, который, олицетворяя собой мировой порядок, только что водворенный с низвержением титанов, жестоко наказывает ослушника своей воли, низвергая его в конце пьесы в преисподнюю вместе со скалой, к которой он был прикован. По Эсхилу, П. — сын Фемиды, титан, первоначально враг Зевса. Однако, заметив, что хитростью и умом легче обеспечить себе победу, чем грубой силой, он, не будучи в состоянии убедить в этом братьев-титанов, перешел на сторону Зевса. Когда в борьбе с Кроносом Зевс вышел победителем, он захотел ознаменовать начало своей власти созданием нового человеческого рода. Тогда П., гений существовавшего человеческого рода, вступился за его судьбу и передал ему с огнем ум, изобретательность, хитрость — для борьбы с природой. Оскорбленный этим, Зевс решается наказать ослушника своей воли и приказывает своим слугам — Мощи и Силе (Κράτος и Βία) — с помощью Гефеста приковать мятежника к скале в Скифии близ моря. Прикованный П. жалуется на жестокость и неблагодарность своего мучителя — Зевса, который, забыв оказанные им, П., услуги во время борьбы с титанами, теперь обрек своего прежнего союзника на долгие муки, и при этом за содеянное людям добро. Дочери Океана (хор) приходят утешать страдальца и вместе с ним жалуются на жестокость Зевса. Но у П есть средство отомстить Зевсу: он знает от матери Фемиды тайну, от которой зависит судьба олимпийского владыки, и в сохранении этой тайны от Зевса видит средство заставить его смириться. Появление скиталицы Ио и рассказ ее о своих страданиях, виновником которых был тот же Зевс, еще более возбуждают против него П. Когда приходит вестник Зевса Гермес с требованием открыть умалчиваемую тайну, П. решительно и надменно отказывается сделать это. Тогда Зевс посылает гром и землетрясение, и П. вместе со скалой, к которой был прикован, проваливается в бездну. Сюжетом следующей, не дошедшей до нас, драмы "Π. λύοενος" было примирение Зевса и П. После долгих мучений под землей П. вместе со скалой опять очутился на земле, среди Кавказских гор. Продолжительные страдания измучили его: он ждет только одной смерти. Не довольствуясь этими страданиями узника, Зевс придумал новую пытку: он послал коршуна (орла), который прилетал через день клевать печень П., как вместилище дурных страстей и желаний и давал на день отдых страдальцу лишь для того, чтобы исклеванная печень могла снова вырасти. Но вот является Геракл-освободитель и убивает коршуна. Тогда же приходят к П. получившие свободу и примирившиеся с Зевсом титаны и убеждают П. смириться и открыть тайну Зевса. Так закончилась долгая борьба человечества с богами. П. был освобожден от оков и вознесен на Олимп, в сонм бессмертных, получив дар бессмертия от Хирона, который мучился от отравленной раны и жаждал смерти. Верховный владыка неба укрепил свою власть и, обеспечив ей бесконечное существование, становится из жестокого и неумолимого — милостивым богом — тем Зевсом, каким представляли его набожные греки начала V в. и каким он является в драмах Эсхила. Время жестокого режима и борьбы сменилось безоблачным периодом примирения неба с землей, и человечество, искупленное страданиями П., вкусило наконец дары мирной и культурной жизни. Идея Эсхиловой трилогии в том, что всякий прогресс должен искупляться страданием (Вейль), а весь трагизм П. — в его близорукости, в непонимании высших мудрых целей мироправителя: вмешавшись со своей человеческой волей в высокие божественные планы Олимпийца, он падает жертвой этой борьбы. Новейшая литературная критика неодинаково поняла и объясняла пьесу Эсхила и, главным образом, потому, что рассматривали ее одну, без связи с остальными пьесами трилогии, как самостоятельное художественное произведение. Так, в Зевсе видели отвратительный образ тирана, а в П. — поборника свободы, друга людей (Schütz), или истолковывали П., как идеального человека в борьбе с природой, противопоставляющего ее слепым силам свою непоколебимую волю и духовную мощь (A. W. Schlegel). Blümner находил идею драмы в возвеличении судьбы, которая осиливает произвол тирана, и борьбы, которая, сокрушая человека, возвеличивает его. Hermann полагал, что Эсхил в драме П. изобразил Зевса народных сказаний в противоположность тому великому Зевсу, образ которого носился в религиозных представлениях лучших художников первой половины V века. Welcker, Schömann, Weil, Wecklein объясняли эту драму в связи с остальными пьесами трилогии: по их мнению, Эсхил выразил в своем П. глубоко религиозную идею вечной, всемогущей, справедливой и премудрой власти Зевса, перед которой должны смириться даже такие сильные волей и умом полубоги-полулюди, как П.: стремления П., несмотря на их симпатичность и возвышенность, односторонни, и все величие его жертвы ничто перед высшей волей Зевса. Schneider истолковывал идею Эсхила в том смысле, что Зевс хотел сделать добро людям, не дав им огня как средства для распространения культуры, так как видел в ней залог гибели человечества: так что, по Schneider'y, Эсхил был провозвестником идей Руссо. Миф о Прометее обратил на себя внимание ряда великих поэтов — Гёте, Байрона, Шелли. Прометей Гёте (1773 или 1774 гг.) — бог, равный Зевсу, презирающий Зевса, потому что тот, несмотря на всю свою державную силу — подчинен, как и все, судьбе. Гордость и богоподобная сила П. — не в праздном и бесцельном могуществе, а в творческой энергии, в живой деятельности, в способности переживать страдания и радости. Драматическая поэма Шелли "Prometheus unbound" (1821) — "этот увлекательный гимн к свободе в драматической форме" (Шерр) — изображает Прометея, как носителя духовного начала и разумной свободы, в противоположность Зевсу, который олицетворяет собой физический закон мира. П., по словам самого Шелли (Preface), — тип высшего совершенства нравственной и интеллектуальной природы, приводимой к лучшим и благороднейшим целям самыми чистыми и истинными побуждениями. Демогоргон, свергающий в конце концов Зевса с его мирового трона, приводит за собой век свободы, любви, мягкости (gentleness), добродетели, мудрости, терпения: так благодаря могучему протесту П. миновало время деспотизма и порабощения духа. Байроновский П. (лирич. стих. "Prometheus", 1816) — также воплощение высоких стремлений человека к свободе, гордый и непримиримый враг тирании, преступление которого было в том, что он старался уменьшать сумму человеческих несчастий и возвышать человека. Из других поэтических произведений на эту тему можно упомянуть еще трилогию "Promethée" Эдгара Кине (1837) и драму де Сеневиля Минара (1843) "Promethée Delivré". Кине и Минар изобразили в П. обновителя духовной жизии человечества (предшественника Христа).
Литература. A. W. Schlegel, "Vorlesungen über dramatische Kunst." (I т.); Blümner, "Die Idee des Schicksals in den Trag. des Aeschylus" (Лейпциг, 1814); Welcker, "Die Aeschyleische Trilogie Prometheus" (Дармштадт, 1824); G. Hermann, "De Aeschyli Prometheo Soluto" (1828); Toepelmann, "De Aeschyl. Prometheo" (Лейпциг, 1829); J. H. Schmidt, "De Pr. vincto" (Аугсбург, 1831); Heffter, "Prometheus" ("Zeitschrift f. d. Alterw.", 1836, № 53); Weiske, "Prometheus und Sein Mysthenkreis" (Лейпциг, 1842); E. V. Lausaulx, "Prometheus. Der Mythus und seine Bedeutung" (Вюрцбург, 1843); G. Hermann, "De Prometheo Aeschyleo" (Лейпциг, 1845); Schömann, "Ueber den Prometheus des Aeschylus" ("Zeitschr. f. Alterw.", 1846, № 111); M. Carriere, "Prometheus" ("Deutsches Museum", 1855, № 14); Welcker, "Griechische Götterlehre" (II, 246—278, Геттинген, 1859); Vischer, "Über die Prometheustragödien des Aesch." (Базель, 1859); Caesar, "Der Prometheus des Aeschylus" (Марбург, 1859); Baudry, "Les Mythes du feu et du breuvage céleste" ("Revue Germanique", 1861, p. 358); Teuffel, "Ueber des Aesch. Prometheus und Orestie" (Тюбинген, 1861); Markowitz, "De Aesch. Prometheo" (Дюссельдорф, 1865); Linzow, "Die Prometheussage" ("Pädag. Arch.", 1866, 641—683); Westphal, "Prolegomena zu Aeschylus Tragödien" (1869, p. 207, слл.); Th. Henry Martin, "La Prométhéide" (Париж, 1875); Seelmann, "De Prometheo Aeschyl." (Дессау, 1876), Patin, "Etudes sur les tragiques Grecs" (I, 250—305, 1877); Herwig, "Das ethisch-religiöse Fundament der Aesch. Tragödie" (Констанц, 1877); Holle, "Die Prometheussage" (Берлин, 1879); Eichhof, "Die Sage und Dichtung von P." (1879, "Jahrb. f. Klass. Philol. u. Pädag.", 2 отд.); Flach, "Zur Prometheussage" (1881, "Jahrb. f. Klass. Philol.", s. 817, слл.); Konitzer, "De fabulae Prometheae in arte litterisque usu" (Галле, 1885); Decharme, "Mythologie de la Grèce antique" (1886, pp. 257—266); Kuhn, "Die Herabkunft des Feuers und des Göttertranks" (1886); Schneider, "Der Prometheus des Aeschylos" (Дуйсбург, 1889); Wecklein, "Aeschylus, Prometheus" (1893, Лейпциг; введение); Preller, "Griechische Mythologie" (Б., 1894, pp. 91—102); Weil, "La fable de Prométhée", в его "Etudes sur le drame Grec." (Париж, 1897).
H. Обнорский.

  найдено в  "Литературных героях"
ПРОМЕТЕЙ (греч. предвидящий, провидец)
1.
герой трагедии Эсхила (525-456 гг. до н.э.) «Прометеи прикованный» (год сочинения и постановки трагедии неизвестен; авторство Эсхила расценивается как гипотетическое). В греческой мифологии П.- сын титана Налета и океаниды Климены, двоюродный брат Зевса. Похитив огонь, П. приносит его людям, за что Зевс приказывает приковать П. к горам Кавказа, чтобы ежедневно орел пожирал его печень, вырастающую в течение ночи. Пытку прекращает Геракл, убивающий орла. К мифу о П. в античные времена обращались философы, поэты, ваятели, предлагая разные воплощения этого героя и различные его истолкования. В Афинах существовали специальные празднества - «прометейи». П. прославляли как бога, который принес людям ремесла, грамоту, культуру, и осуждали (например, Гесиод), усматривая в нем причину всех бед и несчастий, преследующих род человеческий. В трагедии Эсхила П.- герой, дерзнувший противопоставить себя самодержцу Зевсу из-за любви к человеку. Величие этого подвига подчеркивается тем, что провидец П. знал о грядущем наказании, о муках, ему предназначенных, а следовательно, выбор его был осознанным. П. Эсхила, оставаясь равным богам («Глядите все, что боги богу сделали!»), в то же время испытывает все, что присуще человеку, - и боль, и страх. Но он находит в себе мужество противостоять слугам Зевса, Власти и Силе. Эсхил создал образ титанической личности, для которой нравственная свобода выше физических страданий, а счастье человечества выше собственного горя. П. не раскаивается в содеянном и не дает врагам повода для злорадства: даже стонать он позволяет себе лишь тогда, когда рядом никого нет. Благодаря всем этим качествам П. на века стал символом самопожертвования, примером борца за благо людей, за их право свободно мыслить и достойно жить. «Убить меня все же не смогут!» - восклицает в завершении трагедии П., унаследовавший от матери дар пророчества. Фраза оказалась действительно провидческой: благородный образ богоборческого героя был увековечен не только в литературе (Кальдерой, Вольтер, Шелли, Байрон, Гете, Кафка, А.Жид и др.), но и в музыке (Лист, Бетховен, Скрябин), в изобразительном искусстве, начиная с греческой вазописи и помпей-ских фресок и затем в полотнах Рубенса, Тициана, Карраччи, Пьеро ди Козимо и др.Этическая философия Эсхила, сопряженная с его богатейшей поэтикой, позволила великому трагику создать убедительный образ мученика во имя идеи, который терпел казнь несколько тысячелетий. Одновременно Эсхил на более высоком уровне развил миф о П.- создателе людей: в «Прометее прикованном» герой через подаренные им науки (строительство, письмо, счет, кораблеплавание, врачевание и т.д.) совершенствует не только тела, но и души людей. По выражению Байрона, единственным преступлением П. было то, что он хотел «облегчить страдания людей». П. не только бросил вызов Зевсу, но и доказал Олимпу, что его имя справедливо переводится на все языки не только как «провидец», но и как «попечитель».
Лит.: Kerenyi К. Prometheus... Z., 1946; Sechan L. Le mythe de Promethee. P., 1951; Ярхо В. Эсхил. М., 1958; Trousson R. Le theme de Promethee dans la lit-terature europeenne. Gen., 1964; Лурье С.Я. Скованный Прометей
//Лурье С.Я. Античное общество. М., 1967.
И.А.Панкеев
2.
В русской литературе образ П. впервые появляется у М.В.Ломоносова в стихотворном «Письме о пользе стекла» (1752). Здесь П. показан как титан науки, ставший жертвой людского невежества. П., по Ломоносову, одарил людей не огнем как таковым: он дал им увеличительное стекло, концентрирующее солнечные лучи и превращающее их в пламя. Однако «невежд свирепых полк на знатны вымыслы сложил неправый толк».
Образ П. часто возникает в русской поэзии XIX в. (Баратынский, Кюхельбекер, Бенедиктов, Полонский, Шевченко и др.), где он символизирует идею свободы, олицетворяет собой подвиг, столь же возвышенный, сколь и безрассудный. Встречается этот образ и в советской поэзии, служа метафорой социалистических преобразований и в частности - электрификации. Так, белорусский поэт Якуб Колас интерпретирует огонь П. как «лампочку Ильича», а грузинский писатель Р.Гветадзе напрямую отождествляет античного титана со Сталиным, который «дал народам пламя Прометея». Писательница Г.И.Серебрякова в романе «Прометей» описывает жизнь К.Маркса. (Ср. сочинение А.Моруа «Прометей, или Жизнь Бальзака».) Все эти метафоры и аллегории не связаны с литературным героем как таковым. Собственно же литературным (драматическим) героем, объективированным в повествовании (действии), П. выступает в трагедии Вяч.И.Иванова «Прометей» (перв. редакция под названием «Сыны Прометея» - 1914, вторая - 1919). В трагедии поэта-символиста обращает внимание отсутствие цивилизаторского пафоса, свойственного многим разработкам мифа о П., начиная с Эсхила, герой которого пострадал несправедливо и, по словам Иванова, заплатил за свое чрезмерное человеколюбие. У самого Вяч.Иванова П. выражает «отрицательное самоопределение титанического существа», разрушающее всеединство бытия.
В трагедии используются основные сюжетные обстоятельства мифа: похищение огня, которым П. одаряет сотворенных им людей. В отличие от традиционных толкований, где огонь выступал символом сознания, у Иванова он выражает свободу. Передав людям огонь, П. делает их свободными и рассчитывает употребить их свободу в войне против олимпийских богов, чтобы потом «единым стать над всем главой»,- замысел, вполне созвучный намерениям Тантала из трагедии Иванова (1904).
Для поэта и мыслителя, автора «Эллинской религии страдающего бога», всем своим сознанием погруженного в античную культуру, были чужды модернизированные Прометеи нового времени. Это позволило, несмотря на сюжетные вольности, дать, по оценке А.Ф.Лосева, «глубоко античное» прочтение мифа,- отнюдь не безразличное к духовным коллизиям современности, но лишенное аллегоризма и метафоричности, посредством которых «серебряный век» воскрешал эллинство. Поэтому для Иванова были существенны некоторые моменты мифа, казавшиеся другим авторам слишком филологическими. П.- титан, божество хтоническое, для которого «непрочны и новы
//Олимпийские троны;
//Древний хаос в темнице - святей». В этом контексте восстание П. против Зевса приобретает онтологическое значение. Однако «отрицательное самоопределение» титанизма в том и выражается, что вовлекает все сущее в разлад и войну, а в конечном счете уничтожает собственных носителей. Огонь П., давший людям свободу, оказывается «семенем распри». Юноша Архат убивает своего брата Архемора, завидуя, что П. назначил того огненосцем. Кровь, пролитая «первенцами губительной свободы», начинает череду смертей, и скоро разгорается «война со всеми всех: земли с богами, и богов с людьми».
П. убежден: «Ко благу все!», ибо «не мир мне надобен, а семя распри». Однако распря затрагивает и его: люди ополчаются на П., переходят на сторону Зевса, готовы присягнуть коварной Пандоре и в развязке трагедии «безмолвствуют» (реминисценция знаменитой пушкинской ремарки из «Бориса Годунова»), когда демоны Кротос и Бия заключают П. под стражу.
Финал трагедии, казалось бы, повторяет развязку «Тантала»: Зевс сокрушил мятежника и примерно его наказал. Однако если мятеж Тантала остался без последствий, то «социальный эксперимент» П. достиг цели. Земля заселена сынами П., преисполненными «алчности к действию при бессилии к творчеству» (комментарий Иванова). В силу этой алчности «прометеизма» они убивают друг друга, и оттого сами избирают для себя смертную участь.
Лит.: Лосев А.Ф. Мировой образ Прометея
//Лосев А.Ф. Проблема символа и реалистическое искусство. М., 1976; Стахорский С.В. Вячеслав Иванов и русская театральная культура начала XX в. М., 1991.
С.В.Стахорский

Синонимы:
бог, спутник, титан


  найдено в  "Реальном словаре классических древностей"
   • Promētheus,
         Προμηθεύς (предусмотрительный, осторожный), сын Япета (см. Иапет) и Климены (или Асии, Фемиды), брат Атланта, Менэтия и Эпиметея («думающего после», «крепкий задним умом»), титан. Гесиод рассказывает в Теогонии (521 слл.) следующее: Когда после победы над титанами олимпийцы с Зевсом во главе в Меконе (в Сикионе) спорили с людьми о том, что люди должны приносить богам в жертву, П., как представитель людей, возымев намерение обмануть Зевса и потягаться с ним в мудрости, рассек быка и скрыл мясо и внутренности в кожу животного, а сверху потом положил желудок, самую дурную часть, между тем как кости он сложил в другую кучу и прикрыл их жиром. Затем он предложил Зевсу выбирать, и этот, хотя и заметил хитрость противника, выбрал худшую часть, именно кости. В гневе на этот обман Зевс отнял у людей огонь; но П. тайно похитил его с Олимпа в тростниковой палке и снова принес людям. Зевс, воспылав еще сильнейшим гневом, тотчас придумал бедствие для людей; он велел Гефесту образовать из земли прекрасную девицу, которую Паллада Афина прелестно украсила, и привести ее к людям, на большое им горе и на беду. А П., за его нечестие, Зевс сковал и пробил ему грудь колом и приказал большому орлу ежедневно клевать его печень, которая каждую ночь снова вырастала. Наконец Геракл убил орла и освободил П. по воле Зевса, который хотел, чтобы сын его еще более прославился этим подвигом. В «Трудах и днях» (48 слл.) Гесиод рассказывает тот же миф, только с некоторыми изменениями. Гефест образовал из земли и воды женщину и дал ей человеческий голос, силу и прекрасную девическую наружность, Афина вложила в нее способность к женским рукоделиям, Афродита сообщила прелесть и грацию, Гермес — смелость и искусство дурачить; и т. к. все боги одарили ее, она и получила название Пандора. Потом Гермес привел ее к Епимефею, который, несмотря на предостережение своего брата П., позволил одурачить себя и принял ее.Тут-то настал конец счастливой жизни людей; Пандора приподняла крышку ларчика бедствий, и оттуда вылетели все беды и распространились между людьми; только одна обманчивая надежда осталась в ларчике, когда Пандора быстро опять захлопнула крышку. В этом Гесиодовом мифе П. есть представитель мыслящего человеческого духа; последний с употреблением огня приносит культуру и все бедствия жизни, удалившейся от невинного и мирного естественного состояния; через женщину пришло в мир великое несчастье, смерть, потому что через продолжение рода бессмертная жизнь индивидуума делается невозможной. П., который, забывая ограниченность человеческой природы, захотел состязаться с богами и своевольно отнял принадлежащую им честь, должен был, скованный Зевсом, страдать и терпеть до тех пор, пока Геракл, человек, достигший бессмертия борьбой и терпеливым подчинением воле верховного бога, не убил терзавшего его орла и спас его от страданий. Эсхил изложил сказание о П. в трех следующих одна за другой трагедиях, в «Приносящем огонь», «Скованном П.» и «Освобожденном П.», из которых до нас сохранилась только средняя трагедия; идеи, выступающие у Гесиода в неясных и запутанных чертах, он развил далее и изобразил в величественных очертаниях. Когда Зевс после победы над Титанами, в которой П., по совету своей матери Фемиды стоял на его стороне, захотел ввести новый порядок и также истребить бывший дотоле человеческий род, т. к. он был груб и звероподобен, для того чтобы сотворить лучший, то П., как друг людей, воспротивился ему: он принес похищенный им у Гефеста огонь и посредством различных искусств, которым он их стал учить (зодчество, звездоведение, письмо, счет, мореходство, прорицание, врачебная наука и т. д.), привел их к высшему образованию. Зевс оставил человеческий род, П. же за его противодействие наказал тем, что приказал Гефесту и его слугам, Кратосу и Бии (Крепости и Силе), приковать его к скале в дикой Скифии. Здесь П. открывает Океану и Океанидам, навещавшим его и советовавшим ему подчиниться верховной власти Зевса, что он один только может через сообщение одной тайны спасти Зевса от опасности, которая угрожает его владычеству; именно он знал, что Зевс в связи с известной богиней (Фестидой) произведет на свет сына, который свергнет его с престола. Чтобы выведать эту тайну. Зевс посылает к П. Гермеса; но т. к. этот не хочет открыть ее до тех пор, пока Зевс не освободит его от оков и не даст ему удовлетворение за причиненную обиду, то, пораженный молнией Зевса, он низвергается вместе со скалой в пропасть. Этим трагедия оканчивается. Содержание следующей пьесы, «Освобожденного П.», было такое: после долгого промежутка времени П., прикованный к скале, возвращается опять на свет, и ежедневно его клюет орел, пока Кентавр Хейрон, страдающий неизлечимой раной от ядовитой стрелы Геракла, не соглашается добровольно отказаться от своего бессмертия и пойти за него на смерть. Теперь Геракл, с согласия Зевса, убивает стрелой орла и расковывает П., который перед своим освобождением от оков открывает тайну. Верховному, премудрому мироправителю Зевсу противопоставлен здесь П. как упорный защитник людей, со светской мудростью; его дары, которые он доставляет людям и которые он считает за самые высшие, суть только земные блага, имеющие целью земное благосостояние; высшие же, нравственные блага человечества, источником которых служит сам Зевс, ему неизвестны, и он не может их давать. Полагаясь на благоразумие и силу человеческого духа, он не хочет подчиняться божественной воле Зевса и потому должен страдать, пока не отказывается от своего упорства. П., по преданию, сотворил также людей из земли или из воды и земли: или первоначально (Ov. met. 1, 81), или после Девкалионова потопа в обществе с Афиной. Сыну своему Девкалиону, которого он имел от Гесионы, или Аксиофеи, или Пандоры, или Климены (Hdt. 4, 45, называет Асию его женой), он перед потопом дал совет построить корабль для своего спасения. В Афинах П. почитался наравне с Гефестом и с Афиной, с которой он приводится в многоразличную связь; в честь его там было в Академии капище, где совершалось празднество, Прометеи, с факельным бегом.

Синонимы:
бог, спутник, титан


  найдено в  "Словаре иностранных слов русского языка"
ПРОМЕТЕЙ
1) древнегреческое мифологическое лицо, сделавшее человека из глины и укравшее огонь с неба, для того, чтобы оживить его, за что был Юпитером прикован к скале на Кавказе, где птицы клевали его внутренность, пока Геркулес не освободил его; после чего он научил людей искусствам. В общежитии про человека с светлым умом говорят, что у него есть Прометей; Эсхил, в трагедии того же имени, выставил Прометея, как тип законного протеста против несправедливого угнетения Зевса. 2) Прометей или Геркулес - северное созвездие, имеющее вид четырехугольника.

Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка.- Чудинов А.Н.,1910.

ПРОМЕТЕЙ
Древнегреческое мифологическое лицо, сотворившее первого человека Девкалиона, для чего Прометей похитил огонь с неба.

Объяснение 25000 иностранных слов, вошедших в употребление в русский язык, с означением их корней.- Михельсон А.Д.,1865.

ПРОМЕТЕЙ
в греческ. мифол., титан, отец Девкалиона, похитивший с неба огонь и передавший его людям; за это он был прикован Зевсом к скале Кавказа; орел клевал его печень, но она снова вырастала за ночь. Геркулес убил орла, освободил Прометея, и он был принят богами на Олимп.

Полный словарь иностранных слов, вошедших в употребление в русском языке.- Попов М.,1907.

ПРОМЕТЕЙ
сын Титана Япета и Климены, отец Девкалиона, создал из глины людей, для одухотворения и блага которых похитил у богов огонь за что был пригвожден Зевсом к скале в Кавказских горах, где орел клевал его внутренности, пока Геркулес не освободил его, после чего П.был принят на Олимп.

Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка.- Павленков Ф.,1907.

промете́й
(гр. prometheus) в древнегреческой мифологии - один из титанов, похитивший с неба огонь и научивший людей им пользоваться; этим п. подорвал веру в могущество богов; в наказание был прикован Зевсом к скале, куда каждый день прилетал орел и клевал его печень; был освобожден Гераклом.

Новый словарь иностранных слов.- by EdwART, ,2009.

прометей
[гр.] – в древнегреческой мифологии – один из титанов; похитил с неба огонь и научил людей им пользоваться, чем подорвал веру в могущество богов; в наказание был прикован Зевсом к скале в горах Кавказа; каждый день к нему прилетал орёл и клевал его печень, которая за ночь опять заживала; согласно мифу был освобождён Гераклом.

Большой словарь иностранных слов.- Издательство «ИДДК»,2007.

Прометей
(тэ), я, м., одуш., с прописной буквы (греч. Promētheys).
В древнегреческой мифологии: один из титанов, похитивший с неба огонь и научивший людей им пользоваться.
| За похищение огня П. был прикован Зевсом к скале, куда каждый день прилетал орел и клевал его печень; был освобожден Гераклом.

Толковый словарь иностранных слов Л. П. Крысина.- М: Русский язык,1998.


Синонимы:
бог, спутник, титан


  найдено в  "Античном мире Словаре-справочнике"
(греч. Prometheus)
   в греческой мифологии сын титана Япета и океаниды Климены, брат Атланта и Эпиметея; в мифах выступает богоборцем и защитником людей: выкрал на Олимпе огонь и отдал его людям, научил их искусству строительства, мореплавания, медицины и письма. Зевс приказал приковать П. к Кавказской скале, куда каждое утро прилетал огромный орел клевать его печень, которая за ночь вырастала снова. От этих мучений П. освободил Геракл.
   Лосев А.Ф. Прометей // Мифологический словарь. М., 1990. С. 442-444.
   (И.А.Лисовый, К.А. Ревяко. Античный мир в терминах, именах и названиях: Словарь-справочник по истории и культуре Древней Греции и Рима / Науч. ред. А.И. Немировский. - 3-е изд. - Мн: Беларусь, 2001)
   * * *
("предвидящий")
   В греческих легендах раннего происхождения - титан, о котором Гесиод рассказывает две истории:
   а) Прометей создал из глины первого человека, научил его ремеслам, дал ему огонь, который сам украл у Зевса, вынеся искорку в полом стебле тростника. Чтобы наказать человека за прегрешения, Зевс послал ему Пандору. Когда Павсаний путешествовал по Фокиде, ему показывали огромную глыбу, измазанную глиной, которая, как уверяли местные жители, пахла человеческой плотью и была, по их мнению, оставшимся после творения человека материалом.
   б) Зевс также наказал Прометея: приковал его к скале на Кавказе и ежедневно присылал орла - клевать печень Прометея. На эту тему написана трагедия Эсхила "Прометей прикованный". По версии Эсхила, Зевс наказывает Прометея не только за то, что он украл у него огонь, но и за то, что он отказался раскрыть Зевсу тайну его будущего, то есть тайну его свержения. У Эсхила Прометей является символом противления человека новой власти олимпийских богов, пришедших на смену древним хтоническим божествам. В последней, утерянной части трилогии Эсхила Прометея освобождает Геракл.
   Ту же тему развивает Шелли в "Освобожденном Прометее": знания, переданные Прометеем людям, дают им свободу и возможность жить во взаимной любви. Образ Прометея как творца человека и страдающего героя, воплотившего в себе свободу, привлекал совершенно различных авторов. Так, ранние отцы церкви видели в мучениях Прометея символическое отражение Христовых Страстей, а Тертуллиан даже называл Христа "истинным Прометеем". Для Байрона, как и для Шелли, Прометей был прежде всего борцом за свободу, в то время как Гете подчеркивает момент сострадания Прометея к несчастному человечеству. Образ Прометея вдохновлял также Бетховена, Листа, Скрябина. Андре Жид в своем "Прометее прикованном" трактует древнюю легенду с характерным модернистским уклоном: Прометей получает мазохистское удовольствие от пытки, которую придумал для него Зевс. Пьеро ди Козимо изобразил Прометея как творца человека, ожидающего своего истинного наказания - человеческой цивилизации, которая, как библейское древо познания, приносит плоды греха. Прометея изображали также Тициан, Микеланджело, Рубенс и Йорданс.
   (Современный словарь-справочник: Античный мир. Cост. М.И.Умнов. М.: Олимп, АСТ, 2000)

Синонимы:
бог, спутник, титан


  найдено в  "Толково-фразеологическом словаре Михельсона"
(иноск.) — даровитый, смелый благодетель человечества (творец разумной культуры) — намек на мифол. Прометея
Ср. Поэзия! твое святилище природа!
Как древний Прометей с безоблачного свода
Похитил луч живой предвечного огня,
Так ты свой черпай огнь из тайных недр ея.
Кн. П.А. Вяземский. Байрон.
Прометеев огонь.
Ср. Неужели человеку нужно гасить последние искры Прометеева огня, еще горящие в душе его, облагораживающие его стремления.
М. Горький. Варенька Олесова.2.
Ср. Счастье льется через край, так хочется жить ... а тут вдруг примешивается какая-то горечь... "А! это расплата за прометеев огонь! Мало того, что терпи, еще люби эту грусть и уважай сомнения и вопросы...
Гончаров. Обломов. 4.
Ср. Человек без темперамента, без прометеевского огонька, который один только и заставляет нас беспокоиться и волноваться, — хуже тряпки.
Писемский. Взбаламученное море. 4, 4.
Ср. Всякий человек носит в себе Прометея, создателя, мятежника и мученика.
Елисавета, королева румынская.
Прометей — сын титана Япета и Климены, брат Атласа и Эпиметея и отец Девкалиона. Ловкий, энергичный и умный, он защищал против Юпитера обиженных смертных и спас их от предстоявшей погибели. Он похитил с неба огонь у Юпитера и научил людей пользоваться им. За это Юпитер послал людям (роду Япета) "ящик Пандоры", наполненный всеми бедствиями земными, а Прометея он велел Вулкану приковать к скале Кавказа, где орел вырывал у него ежедневно печень, вновь выраставшую за ночь. — По другим, он не только был защитник, благодетель и учитель смертных, но он и создал людей, вдунув в них похищенный у Юпитера огонь. В Афинах в память его заслуг каждые три года праздновали Prometheia (передача бегущими факела жизни из рук в руки).
Ср. Эсхил. Ср. Гесиод.
См. жив курилка.
См. будьте здоровы.
См. ящик Пандоры.
См. япетов сын.
См. тряпка.
См. lampada cursu tibi trado.

Синонимы:
бог, спутник, титан


  найдено в  "Толково-фразеологическом словаре Михельсона (ориг. орф.)"
Прометей (иноск.) даровитый, смѣлый благодѣтель человѣчества (творецъ разумной культуры) — намекъ на миѳол. Прометея.
Ср. Поэзія! твое святилище природа!
Какъ древній Прометей съ безоблачнаго свода
Похитилъ лучъ живой предвѣчнаго огня,
Такъ ты свой черпай огнь изъ тайныхъ нѣдръ ея.
Кн. П. А. Вяземскій. Байронъ.
Прометеевъ огонь.
Ср. Неужели человѣку нужно гасить послѣднія искры Прометеева огня, еще горящія въ душѣ его, облагораживающія его стремленія.
М.Горькій. Варенька Олесова. 2.
Ср. Счастье льется черезъ край, такъ хочется жить... а тутъ вдругъ примѣшивается какая-то горечь... «А! это расплата за прометеевъ огонь! Мало того, что терпи, еще люби эту грусть и уважай сомнѣнія и вопросы...
Гончаровъ. Обломовъ. 4.
Ср. Человѣкъ безъ темперамента, безъ прометеевскаго огонька, который одинъ только и заставляетъ насъ безпокоиться и волноваться, — хуже тряпки.
Писемскій. Взбаламученное море. 4, 4.
Ср. Всякій человѣкъ носитъ въ себѣ: Прометея, создателя, мятежника и мученика.
Елисавета, Королева Румынская.
Прометей — сынъ титана Япета и Климены, братъ Атласа и Эпиметея и отецъ Девкаліона. Ловкій, энергичный и умный, — онъ защищалъ противъ Юпитера обиженныхъ смертныхъ и спасъ ихъ отъ предстоявшей погибели. Онъ похитилъ съ неба огонь у Юпитера и научилъ людей пользоваться имъ. За это Юпитеръ послалъ людямъ (роду Япета) «Ящикъ Пандоры», наполненный всѣми бѣдствіями земными, а Прометея онъ велѣлъ Вулкану приковать къ скалѣ Кавказа, гдѣ орелъ вырывалъ у него ежедневно печень, вновь выроставшую за ночь. —
По другимъ, онъ не только былъ защитникъ, благодѣтель и учитель смертныхъ, но онъ и создалъ людей, вдунувъ въ нихъ похищенный у Юпитера огонь.
Въ Аѳинахъ, въ память его заслугъ, каждые три года праздновали Prometheia (передача бѣгущими факела жизни изъ рукъ въ руки).
Ср. Эсхинъ. Ср. Гезіодъ.
См. Жив курилка, да не умер.
См. Будьте здоровы!.
См. Ящик Пандоры.
См. Япетов сын.
См. Тряпка.
См. Lampada cursu tibi trado.

Синонимы:
бог, спутник, титан


  найдено в  "Мифах Древней Греции, словаре-справочнике"
("мыслящий прежде") - титан, сын Урана и Геи (по другим сведениям, сын Иапета и океаниды Климены; вариант - Фемиды или Асии), брат Атланта, Менетия и Эпиметея. Отец Девкалиона, который вместе со своей женой Пиррой единственные из людей спаслись после потопа, посланного Зевсом. Обладал даром предвидения. Превосходил умом остальных титанов и даже Зевса. В мифах выступает как богоборец и защитник людей. После победы богов над титанами Прометей стал на сторону людей, когда они захотели уменьшить жертвы богам. Чтобы обмануть Зевса, Прометей предложил ему самому выбрать, какую часть убитого животного люди должны отдавать богам, а какую оставлять себе. Разрубив тушу быка на куски, Прометей сложил из них две кучи: в одну пошло все сьедобное мясо, прикрытое сверху шкурой и желудком животного, в другую - кости, скрытые кусками жира. Зевс, польстившись на жир, выбрал последнюю. Миф наивно пытался обьяснить, почему в жертву богам сжигают на алтарях кости, т.е. худшую часть убитого животного. Разгневанный Зевс отнял у людей огонь, однако Прометей похитил огонь с Олимпа, принес его людям в тростнике и научил людей пользоваться огнем. Правда, своего дара предвидения он не дал, поэтому люди, получив огонь, стали стремиться к повседневному труду, забывать горести и постоянно надеяться на лучшее. За это по приказу Зевса Прометею копьем пробили грудь, и он был прикован к скале на отрогах Кавказского хребта и обречен на постоянные муки: прилетавший каждый день орел расклевывал его печень, отраставшую снова за ночь. Так длилось много веков. Но Зевс, желая узнать своё будущее, всё же послал своего любимого сына Геракла сразиться с орлом и освободить Прометея. Все эти события происходили за поколение до начала Троянской войны. Более поздние предания приписывают Прометею не только похищение огня с неба, но и спасение человеческого рода от гибели: Зевс намеревался уничтожить не знавшее никаких наук человечество, но Прометей научил людей различным искусствам: зодчеству, мореплаванию, медицине, чтению, письму и т.п. Другие легенды сообщают, что Прометей сотворил людей из земли и вдохнул в них жизнь, и спас людей от потопа, научив, как построить корабль. В Афинах Прометей почитался наравне с Афиной и Гефестом. Образ Прометея получил отражение в литературе (Эсхил, П. Б. Шелли и др.), изобразительном искусстве и музыке (Л. Бетховен, А. Н. Скрябин и др.). // Иоганн Вольфганг ГЕТЕ: Прометей // Джордж Гордон БАЙРОН: Прометей // Теофиль ГОТЬЕ: Прометей // Жозе Мариа де ЭРЕДИА: Прометей // Дмитрий ОЛЕРОН: Храм Зевса. Метопы. Скованный Прометей // Н.А. Кун: ПРОМЕТЕЙ
  найдено в  "Древнем мире. Энциклопедическом словаре"
         в греч. миф. сын титана Иапета, двоюрод. брат Зевса. Мать П. — океанида Климена, братья — Менетий (сброшен Зевсом в тартар после титаномахии), Атлант (в наказание поддерживает небесный свод), Эпиметей (супруг Пандоры). Среди детей П. Девкалион (сын П. и Пандоры), супруг Пирры (дочери Эпиметея и Пандоры).
         Согл. ряду источ., П. как древнейшее божество сам вылепил первых людей из земли и воды, да еще создал их смотрящими в небо, по подобию богов. Увидев, что все животные заботливо всем снабжены, а человек «наг и не обут, без ложа и без оружия», П.крадет «премудрое умение Гефеста и Афины вместе с огнем, потому что без огня никто не мог бы им владеть или пользоваться» (так в виде огня, украден. им из мастерской Гефеста и Афины, П. дарует человечеству технич. прогресс). Согл. Эсхилу, «все иск-ва у людей от П.», причем оказывается, что П. наделил разумом слепых, жалких людей, живших, как муравьи в пещерах, научил их строить дома, корабли, заниматься ремеслами, носить одежды, считать, писать и читать, различать времена года, приносить жертвы богам и гадать. П. — это древ. культурный герой, идущий ради своих подопечных на обман Зевса, на открытую дерзость и страдание. Даже введение обычая приносить богам в кач-ве пожертвования не лучшие куски мяса, а кости, покрытые жиром — заслуга П., обманувш. Зевса в Меконе, когда устанавл. жертв. ритуал, а значит, и взаимоотнош. богов и людей. Хар-рно, что Зевс, разгадавший обман П., допустил его, чтобы иметь повод наказать людей и П. В результате Зевс лишает людей огня, П. в свою очередь, опять-та-ки обманом, добывает его, но теперь П. подстерегает гл. наказание: он прикован к горам Кавказа в пределах Скифии, где орел выклевывает ему печень, ежедневно вырас-тающую вновь. В Афинской академии был жертвенник П.; от него начинался бег до города через Керамик с зажжен. факелами, к-рые бегуны должны были сохранить горящими. В Афинах проходили празднества в честь П., справляе-мые ежегодно горшечниками, чьим покровителем был П. Они устраивали бег с факелами, зажжен. от жертвенника П. в академии. Однако бег с факелами был и в честь Афины на панафинеях и Гефеста на Гефестиях.

Синонимы:
бог, спутник, титан


  найдено в  "Cловаре-справочнике по Древней Греции, Риму и мифологии"
(«предвидящий»)В греческих легендах раннего происхождения – титан, о котором Гесиод рассказывает две истории:а) Прометей создал из глины первого человека, научил его ремеслам, дал ему огонь, который сам украл у Зевса, вынеся искорку в полом стебле тростника. Чтобы наказать человека за прегрешения, Зевс послал ему Пандору. Когда Павсаний путешествовал по Фокиде, ему показывали огромную глыбу, измазанную глиной, которая, как уверяли местные жители, пахла человеческой плотью и была, по их мнению, оставшимся после творения человека материалом.б) Зевс также наказал Прометея: приковал его к скале на Кавказе и ежедневно присылал орла – клевать печень Прометея. На эту тему написана трагедия Эсхила «Прометей прикованный». По версии Эсхила, Зевс наказывает Прометея не только за то, что он украл у него огонь, но и за то, что он отказался раскрыть Зевсу тайну его будущего, то есть тайну его свержения. У Эсхила Прометей является символом противления человека новой власти олимпийских богов, пришедших на смену древним хтоническим божествам. В последней, утерянной части трилогии Эсхила Прометея освобождает Геракл.Ту же тему развивает Шелли в «Освобожденном Прометее»: знания, переданные Прометеем людям, дают им свободу и возможность жить во взаимной любви. Образ Прометея как творца человека и страдающего героя, воплотившего в себе свободу, привлекал совершенно различных авторов. Так, ранние отцы церкви видели в мучениях Прометея символическое отражение Христовых Страстей, а Тертуллиан даже называл Христа «истинным Прометеем». Для Байрона, как и для Шелли, Прометей был прежде всего борцом за свободу, в то время как Гете подчеркивает момент сострадания Прометея к несчастному человечеству. Образ Прометея вдохновлял также Бетховена, Листа, Скрябина. Андре Жид в своем «Прометее прикованном» трактует древнюю легенду с характерным модернистским уклоном: Прометей получает мазохистское удовольствие от пытки, которую придумал для него Зевс. Пьеро ди Козимо изобразил Прометея как творца человека, ожидающего своего истинного наказания – человеческой цивилизации, которая, как библейское древо познания, приносит плоды греха. Прометея изображали также Тициан, Микеланджело, Рубенс и Иордане.
  найдено в  "Древнем мире. Энциклопедическом словаре в 2-х томах"
в греч. миф. сын титана Иапета, двоюрод. брат Зевса. Мать П. — океанида Климена, братья — Менетий (сброшен Зевсом в тартар после титаномахии), Атлант (в наказание поддерживает небесный свод), Эпиметей (супруг Пандоры). Среди детей П. Девкалион (сын П. и Пандоры), супруг Пирры (дочери Эпиметея и Пандоры). Согл. ряду источ., П. как древнейшее божество сам вылепил первых людей из земли и воды, да еще создал их смотрящими в небо, по подобию богов. Увидев, что все животные заботливо всем снабжены, а человек «наг и не обут, без ложа и без оружия», П. крадет «премудрое умение Гефеста и Афины вместе с огнем, потому что без огня никто не мог бы им владеть или пользоваться» (так в виде огня, украден. им из мастерской Гефеста и Афины, П. дарует человечеству технич. прогресс). Согл. Эсхилу, «все иск-ва у людей от П.», причем оказывается, что П. наделил разумом слепых, жалких людей, живших, как муравьи в пещерах, научил их строить дома, корабли, заниматься ремеслами, носить одежды, считать, писать и читать, различать времена года, приносить жертвы богам и гадать. П. — это древ. культурный герой, идущий ради своих подопечных на обман Зевса, на открытую дерзость и страдание. Даже введение обычая приносить богам в кач-ве пожертвования не лучшие куски мяса, а кости, покрытые жиром — заслуга П., обманувш. Зевса в Меконе, когда устанавл. жертв. ритуал, а значит, и взаимоотнош. богов и людей. Хар-рно, что Зевс, разгадавший обман П., допустил его, чтобы иметь повод наказать людей и П. В результате Зевс лишает людей огня, П. в свою очередь, опять-та-ки обманом, добывает его, но теперь П. подстерегает гл. наказание: он прикован к горам Кавказа в пределах Скифии, где орел выклевывает ему печень, ежедневно вырас-тающую вновь. В Афинской академии был жертвенник П.; от него начинался бег до города через Керамик с зажжен. факелами, к-рые бегуны должны были сохранить горящими. В Афинах проходили празднества в честь П., справляе-мые ежегодно горшечниками, чьим покровителем был П. Они устраивали бег с факелами, зажжен. от жертвенника П. в академии. Однако бег с факелами был и в честь Афины на панафинеях и Гефеста на Гефестиях.
  найдено в  "Словаре античности"
        (лат. Prometheus), в греч. мифологии провидец, сын титана Иапета и Климены, брат Атланта, Эпиметея и Менетия, согласно некоторым мифам, сотворил человека из глины, обманув Зевса при жертвоприношении. Зевс разгадал обман и лишил людей огня. Но П. похитил его и принес людям. Он научил их пользоваться огнем, различным ремеслам и искусствам. Тогда Зевс отправил на Землю Пандору, а П. в наказание велел приковать к скале в Колхиде. Орел днем пожирал печень П., которая восстанавливалась за ночь, пока наконец Геракл по воле Зевса не убил орла. В «Теогонии» Гесиода П. выступает как своенравный противник Зевса, в то время как Эсхил изображает его благодетелем людей, который восстал против Зевса. В Афинах П. почитался в особенности гончарами; в его честь устраивали бег с факелами во время празднества «прометейи».Деяния и судьба П. в средние века не привлекали внимания, но начиная с Ренессанса прометеевский сюжет пользовался в литературе большой популярностью. П. стал символом человеч. прогресса, созидательных сил человечества, а похищение огня символизировало веру в науку и будущее (драма Кальдерона, Просвещение). Судьба П. дала повод к критике Зевса, к отрицанию богов и религии («Пандора» Вольтера; Карл Маркс). П. стал считаться упорным, смелым, осознанно протестующим борцом против господства Зевса и мятежником, несущим помощь людям, титаном, который ненавидит тиранию и борется за правду и лучшее будущее (А. В. Шлегель; П. Б. Шелли «Освобожденный Прометей»; Г. Мюллер). В некоторых произведениях П. –«сверхчеловек» в ницшеанском смысле (эпос К. Шпиттлера), в других страдания и стойкость П. являлись символом человеч. судьбы (Гердер, Байрон). Иногда П. — воплощение художеств, творчества и божественносозидательной деятельности (Гёте). В античности и в новое время к образу П. обращались изобразительное искусство, живопись и музыка (античные вазы и саркофаги, скульптура Г. Маркса; живопись Тициана, Рубенса, Бёклина, Кокошки; музыка Бетховена, Листа, К. Орфа).

Синонимы:
бог, спутник, титан


  найдено в  "Мифологическом словаре"
Прометей (греч.) — «провидец» — сын титана Иапета и океа-ниды Кяимены (вариант: Асии или Фемиды), брат Атланта, Менетия, Эпиметея, отец Девкалиона. П. не участвовал в титаномахии, противился насильственным действиям титанов против олимпийцев; по совету Геи примкнул к Зевсу. По ряду мифов, П. является создателем людей, которых он слепил из глины и создал смотрящими в небо, по подобию богов. По другим мифам, люди и животные были созданы богами из смеси огня и земли, а П. и Эпиметею боги поручили распределить способности между ними. Эпиметей истратил все способности к жизни на земле на животных, а люди остались беззащитными. Увидев это, П. украл у Гефеста огонь, вынесши его с Олимпа в полом тростнике, и научил людей пользоваться им. Вместе с огнем он передал людям ремесленные секреты Гефеста и Афины (которая, по некоторым мифам, помогала ему украсть огонь). По другой версии, люди лишились огня, когда между богами и людьми зашел спор о жертвоприношениях. Во время этого спора П. предложил Зевсу самому выбрать, какую часть убитого животного люди должны отдавать богам, а какую оставлять себе. Разрубив тушу быка на куски, он сделал две кучи, в одну из которых сложил все съедобное мясо, прикрытое сверху шкурой и желудком животного, а в другую — кости, прикрытые кусками жира. Зевс польстился на лежавший сверху жир и выбрал кости. Обнаружив обман, он отнял у людей огонь, после чего П. похитил для них огонь с Олимпа. В отместку Зевс приказал Гефесту создать прекрасную женщину, наделенную всеми женскими чарами, — Пандору и послал ее к Эпиметею. Хотя П. предупредил брата, чтобы тот остерегался даров Зевса, Эпиметей пренебрег предупреждением и принял Пандору, принесшую людям несчастья и бедствия. Самого П. Зевс приказал приковать к скале в Колхиде, куда каждый день прилетал огромный орел и клевал печень осужденного, а за ночь печень вырастала вновь. Муки П. длились тысячелетия, пока Геракл с согласия Зевса не убил орла и не освободил титана.


  найдено в  "Собственном имени в русской поэзии XX века: словаре личных имён"
(в др.-греч. мифологии - сын титана Иапета и Климены; П. похитил огонь и принес его в дар людям, за что был прикован к скале на вечные мучения; П. был спасен Гераклом, убившим орла, клевавшего печень Прометея) В святых дубравах Прометея Седые смотрятся олени. В зеркалах моря, сиротея, С селедкой плавают тюлени. (об Астрахани) Хл913 (245); То был ряд усыпальниц, в завесе Заметенных снегами путей За кулисы того поднебесья, Где томился и мерк Прометей. П931 (I,408); Где связанный и пригвожденный стон? Где Прометей - скалы подспорье и пособье? А коршун где - и желтоглазый гон Его когтей, летящих исподлобья? ОМ937 (233.2); Я б поднял брови малый уголок И поднял вновь и разрешил иначе: Знать, Прометей раздул свой уголек, - Гляди, Эсхил, как я, рисуя, плачу! ОМ937 (311)
Синонимы:
бог, спутник, титан


  найдено в  "Большой Советской энциклопедии"
        в древнегреческой мифологии титан (См. Титаны), защитник людей от произвола богов. По древнейшей версии мифа, П. похитил с Олимпа огонь и передал его людям, за что по приказу Зевса был прикован к скале и обречён на непрекращающиеся мучения: прилетавший каждый день (или через день) орёл расклёвывал у П. печень, которая снова отрастала. Эти муки, по различным античным источникам, длились от нескольких столетий до 30 тыс. лет, пока Геракл не убил стрелой орла и не освободил П. В трагедии Эсхила «Прометей прикованный» к мотиву похищения огня прибавилось изображение П. как первооткрывателя всех культурных благ, сделавших возможными достижения человеческой цивилизации: П. научил людей строить жилища и добывать металлы, обрабатывать землю и плавать на кораблях, обучил их письму, счёту, наблюдению за звёздами и т.д. Казнимый за любовь к людям, П. Эсхила бросает смелый вызов Зевсу и готов, невзирая на страшные муки, отстаивать свою правоту. К. Маркс назвал эсхиловского П. «... самым благородным святым и мучеником в философском календаре» (Маркс К. и Энгельс Ф., Из ранних произведений, 1956, с. 25). Гуманистические черты образа бунтаря-мученика П. получили развитие в поэзии (Дж. Байрон, П. Б. Шелли, Н. П. Огарёв, Т. Шевченко и др.), а также в музыке (Ф. Лист, А. Н. Скрябин и др.) и изобразительном искусстве (Тициан, Ф. Г. Гордеев и др.). В произведениях Кальдерона, Гёте, Бетховена нашла отражение позднеантичная версия мифа о П. — создателе первых людей, вылепленных им из земли и наделённых сознанием.
         Лит.: Нусинов И. М., История образа Прометея, в его книга: История литературного героя, М., 1958; Sechan L., Le mythe de Prométhée, P., 1951; Trousson R., Le theme de Prométhée dans la littérature euro-peenne, t. 1—2, Gen., 1964.
         В. Н. Ярхо.

  найдено в  "Большой советской энциклопедии"

ПРОМЕТЕЙ, в др.-греч. мифологии титан, защитник людей от произвола богов. По древнейшей версии мифа, П. похитил с Олимпа огонь и передал его людям, за что по приказу Зевса был прикован к скале и обречён на непрекращающиеся мучения: прилетавший каждый день (или через день) орёл расклёвывал у П. печень, к-рая снова отрастала. Эти муки, по различным античным источникам, длились от неск. столетий до 30 тыс. лет, пока Геракл не убил стрелой орла и не освободил П. В трагедии Эсхила "Прометей прикованный" к мотиву похищения огня прибавилось изображение П. как первооткрывателя всех культурных благ, сделавших возможными достижения человеческой цивилизации: П. научил людей строить жилища и добывать металлы, обрабатывать землю и плавать на кораблях, обучил их письму, счёту, наблюдению за звёздами и т. д. Казнимый за любовь к людям, П. Эсхила бросает смелый вызов Зевсу и готов, невзирая на страшные муки, отстаивать свою правоту. К. Маркс назвал эсхиловского П. "...самым благородным святым и мучеником в философском календаре" (Маркс К. и Энгельс Ф., Из ранних произведений, 1956, с. 25). Гуманистич. черты образа бунтаря-мученика П. получили развитие в поэзии (Дж. Байрон, П. Б. Шелли, Н. П. Огарёв, Т. Шевченко и др.), а также в музыке (Ф. Лист, А. Н. Скрябин и др.) и "изобразит. иск-ве (Тициан, Ф. Г. Гордеев и др.). В произведениях Кальдерона, Гёте, Бетховена нашла отражение позднеантич. версия мифа о П.- создателе первых людей, вылепленных им из земли и наделённых сознанием.

Лит.: Нусинов И. М., История образа Прометея, в его кн.; История литературного героя, М., 1958; Sechan L., Le mythe de Prоmethee, P., 1951; Trousson R., Le theme de Promethee dans la litterature europeenne, t. 1-2, Gen., 1964. В. Н. Ярхо.




  найдено в  "Человеке и обществе"
в греческой традиционной культуре бог, сын титана Иапета, двоюродный брат Зевса. Его имя означает «предвидящий». Персонаж воплощает переход от старой именной культуры к олимпийской. Поскольку в олимпийской системе должен быть один Бог творец, Прометей конкурирует с Зевсом тем, что становится жертвой, мучеником. По некоторым версиям Прометей делает для людей многое, что превращает их в существа культурные. Так, увидев, что человек «наг и не обут, без ложа и без оружия», Прометей выкрадывает умение Гефеста и Афины при помощи огня создавать технику создав основу для западной культуры. Он делает людей умными, учит их строить дома, заниматься ремеслом, носить одежду и т. д. В других источниках об этой его функции не говорится ничего. В различных мифах по-разному трактуется роль Прометея. Во многих версиях Прометей более древний бог, он снисходителен к людям и их слабостям. Зевс бог новых патриархальных отношений он строг, часто подвергает людей каре (потоп). Прометей, помогая людям, обманывает Зевса. Тот мстит за это Прометею и людям. Много культурных сюжетов располагаются вокруг огня. Прометей неоднократно вводит огонь в культуру людей, Зевс, наказывая, отбирает его. Самый известный сюжет Зевс наказывает Прометея за его самоуправство — тот вернул людям огонь, который Зевс у них отобрал. Зевс приказывает приковать Прометея цепями к горам Кавказа в Скифии. Орел выклевывает каждый день его печень, которая отрастает вновь. Прометей знает будущее, он знает, что Зевс породит сына, от которого погибнет. Для того, чтобы овладеть знанием своего брата, Зевс посылает на Кавказ Геракла, который освобождает его. В эпоху Троянской войны о Прометее вспоминают мало. Современные люди Прометея чтут за то, что он принял страдания за человека.
  найдено в  "Санкт-Петербурге (энциклопедии)"
Прометей
      издательство демократического направления в Петербурге в 1907—16. Основано Н. Н. Михайловым. Выпускало литературу по философии и социальным проблемам (сочинения Л. Фейербаха, Ж. Ж. Руссо и других философов), труды по истории русского освободительного движения («Русская правда» П. И. Пестеля» и др.), истории литературы (работы С. А. Венгерова, Н. А. Котляревского, Д. Н. Овсянико-Куликовского), собрания сочинений русских и зарубежных писателей и др., а также «Популярную библиотеку», состоявшую в основном из книг Н. А. Рубакина.

Санкт-Петербург. Петроград. Ленинград: Энциклопедический справочник. — М.: Большая Российская Энциклопедия.1992.


Синонимы:
бог, спутник, титан


  найдено в  " Словаре крылатых слов и выражениях"
Прометей

Из древнегреческой мифологии. Прометей — один из титанов, который похитил у богов огонь и подарил его людям. Он научил их пользоваться небесным огнем и тем самым подорвал людскую веру в могущество богов. За это разгневанный Зевс велел богу огня и кузнечного искусства Гефесту приковать Прометея к скале. Туда ежедневно прилетал орел и клевал печень титана, которая за ночь отрастала, и таким образом муки Прометея длились бесконечно.
Употребляется: как символ самопожертвования.


Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений. — М.: «Локид-Пресс»..2003.


Синонимы:
бог, спутник, титан


  найдено в  "Религиозных терминах"
[ Греческие боги ]
Источник: "Религиозный словарь"
    (Греч.) Греческий логос; тот, кто, принесением на землю божественного огня (разума и сознания), наделили людей рассудком и умом. Прометей есть эллинский вариант наших Кумар или Эго, тех, которые, воплотившись в людей, превратили их в латентных богов вместо животных. Боги (или Элохим) были разгневаны на людей за то, что те стали "как один из нас" ("Бытие", III, 22) и познали "добро и зло". Поэтому мы в каждой религиозной легенде видим этих богов наказывающими человека за его желание знать. В греческом мифе, за похищение огня, который он принес людям с Неба, Прометей, по приказу Зевса, был прикован к скале Кавказских Гор.
Источник: "Теософский словарь"

Синонимы:
бог, спутник, титан


  найдено в  "Советской исторической энциклопедии"
(Promnteus) - в др.-греч. мифологии один из титанов. Согласно мифам, П. помог Зевсу одержать победу над титанами, создал первых людей, слепив их из земли, смешанной с водой, научил их строить жилища, водить корабли, обучил астрономии, письму и др. искусствам. П. похитил с Олимпа огонь и передал его людям ("Прометеев дар"). За это, а также за то, что П. научил людей обманывать Зевса при жертвоприношениях, он был прикован к скале, и каждый день орел выклевывал ему печень, отраставшую за ночь. Геракл убил орла и освободил П.

Наиболее известна литературная обработка мифа о П. в трилогии Эсхила (до нас дошла трагедия "Прометей прикованный"), где поэт создал величественный образ титана-богоборца. Образ П. получил дальнейшее развитие в лит-ре нового времени (Ломоносов, Гёте, Байрон, Шелли и др.).

Синонимы:
бог, спутник, титан


  найдено в  "Собственном имени в русской поэзии XX века. Словаре личных имён"
ПРОМЕТЕЙ (в др.-греч. мифологии - сын титана Иапета и Климены; П. похитил огонь и принес его в дар людям, за что был прикован к скале на вечные мучения; П. был спасен Гераклом, убившим орла, клевавшего печень Прометея) В святых дубравах Прометея Седые смотрятся олени. В зеркалах моря, сиротея, С селедкой плавают тюлени. (об Астрахани) Хл913 (245); То был ряд усыпальниц, в завесе Заметенных снегами путей За кулисы того поднебесья, Где томился и мерк Прометей. П931 (I,408); Где связанный и пригвожденный стон? Где Прометей - скалы подспорье и пособье? А коршун где - и желтоглазый гон Его когтей, летящих исподлобья? ОМ937 (233.2); Я б поднял брови малый уголок И поднял вновь и разрешил иначе: Знать, Прометей раздул свой уголек, - Гляди, Эсхил, как я, рисуя, плачу! ОМ937 (311)
  найдено в  "Иллюстрированном энциклопедическом словаре"
, в греческой мифологии титан, похитивший у богов с Олимпа огонь и передавший его людям. По приказу Зевса был прикован к скале и обречен на муки: прилетавший каждый день орел расклевывал его печень, отраставшую снова за ночь. Геракл освободил Прометея, убив орла.

Прометей - один из вечных образов, символ мученика и страдальца, пожертвовавшего собой ради человеческого рода; наряду с героической (Эсхил, Гесиод) в античности бытовала трактовка Прометея, как хитрого обманщика богов, не рассчитавшего возможных последствий своих благих намерений для человека (Гораций). Миф о Прометее получил широкое отражение в литературе (Вольтер, И.В. Гете, Дж. Байрон, П.Б. Шелли, Л. Мештерхази), изобразительном искусстве, музыке (Л. Бетховен, А.Н. Скрябин).

  найдено в  "Полном фонетическом разборе слов"

1) Орфографическая запись слова: прометей
2) Ударение в слове: Промет`ей
3) Деление слова на слоги (перенос слова): прометей
4) Фонетическая транскрипция слова прометей : [брам'ит'`э]
5) Характеристика всех звуков:
п [б] - согласный, твердый, звонкий, парный
р [р] - согласный, твердый, звонкий, непарный, сонорный
о [а] - гласный, безударный
м [м'] - согласный, мягкий, звонкий, непарный, сонорный
е [и] - гласный, безударный
т [т'] - согласный, мягкий, глухой, парный
е [`э] - гласный, ударный
й й - согласный, твердый, звонкий, непарный, сонорный
8 букв, 7 звук
  найдено в  "Современной энциклопедии"
ПРОМЕТЕЙ, в греческой мифологии титан, похитивший у богов с Олимпа огонь и передавший его людям. По приказу Зевса был прикован к скале и обречен на муки: прилетавший каждый день орел расклевывал его печень, отраставшую снова за ночь. Геракл освободил Прометея, убив орла. Прометей - один из вечных образов, символ мученика и страдальца, пожертвовавшего собой ради человеческого рода; наряду с героической (Эсхил, Гесиод) в античности бытовала трактовка Прометея, как хитрого обманщика богов, не рассчитавшего возможных последствий своих благих намерений для человека (Гораций). Миф о Прометее получил широкое отражение в литературе (Вольтер, И.В. Гете, Дж. Байрон, П.Б. Шелли, Л. Мештерхази), изобразительном искусстве, музыке (Л. Бетховен, А.Н. Скрябин).
  найдено в  "Универсальном дополнительном практическом толковом словаре И. Мостицкого"
крыл. сл. Прометей в греческой мифологии — один из титанов; он похитил огонь и научил людей пользоваться им, чем подорвал веру в могущество богов. За это разгневанный Зевс повелел Гефесту (богу огня и кузнечного искусства) приковать Прометея к скале; ежедневно прилетавший орел терзал печень прикованного титана (Гесиод. Теогония; Эсхил. Скованный Прометей). Возникшее на основе этого мифа выражение «прометеев огонь» употребляется в значении: священный огонь, горящий в душе человека, неугасимое стремление к достижению высоких целей в науке, искусстве, общественной работе. Образ Прометея является символом человеческого достоинства, величия.

Синонимы:
бог, спутник, титан


  найдено в  "Астрономическом словаре"
1) Спутник Сатурна, открыт с борта космического аппарата «Вояджер-2» (США, 1980). Расстояние от Сатурна около 139 тыс. км, диаметр около 80 км. 2) В греческой мифологии титан, похитивший у богов с Олимпа огонь и передавший его людям. За это по приказу Зевса был прикован к скале и обречен на постоянные муки: прилетавший каждый день орел расклевывал его печень, отраставшую снова за ночь. Освободил Прометея и убил орла Геракл. Образ Прометея получил отражение в литературе (Эсхил, П. Б. Шелли и др.), изобразительном искусстве и музыке (Л. Бетховен, А. Н. Скрябин и др.). Астрономический словарь.EdwART.2010. Синонимы: бог, спутник, титан
  найдено в  "Историческом словаре"
Прометей — в мифах древних греков двоюродный брат Зевса; титан, похитивший у богов с Олимпа огонь и передавший его людям. За это по приказу Зевса был прикован к скале и обречён на муки: прилетавший каждый день орёл расклёвывал его печень, отраставшую снова за ночь. Геракл освободил Прометея, убив орла. Прометей, согласно некоторым ранним вариантам мифа, сам вылепил первых людей из земли и воды. В Афинах проходили празднества в честь Прометея, справляемые ежегодно горшечниками, чьим покровителем был Прометей.
Синонимы:
бог, спутник, титан


  найдено в  "Современном энциклопедическом словаре"
ПРОМЕТЕЙ, в греческой мифологии титан, похитивший у богов с Олимпа огонь и передавший его людям. За это по приказу Зевса был прикован к скале и обречен на постоянные муки: прилетавший каждый день орел расклевывал его печень, отраставшую снова за ночь. Освободил Прометея и убил орла Геракл. Образ Прометея получил отражение в литературе (Эсхил, П. Б. Шелли и др.), изобразительном искусстве и музыке (Л. Бетховен, А. Н. Скрябин и др.).


  найдено в  "Большом Энциклопедическом словаре"
ПРОМЕТЕЙ - в греческой мифологии титан, похитивший у богов с Олимпа огонь и передавший его людям. За это по приказу Зевса был прикован к скале и обречен на постоянные муки: прилетавший каждый день орел расклевывал его печень, отраставшую снова за ночь. Освободил Прометея и убил орла Геракл. Образ Прометея получил отражение в литературе (Эсхил, П. Б. Шелли и др.), изобразительном искусстве и музыке (Л. Бетховен, А. Н. Скрябин и др.).
  найдено в  "Энциклопедическом словаре естествознания"
ПРОМЕТЕЙ , в греческой мифологии титан, похитивший у богов с Олимпа огонь и передавший его людям. За это по приказу Зевса был прикован к скале и обречен на постоянные муки: прилетавший каждый день орел расклевывал его печень, отраставшую снова за ночь. Освободил Прометея и убил орла Геракл. Образ Прометея получил отражение в литературе (Эсхил, П. Б. Шелли и др.), изобразительном искусстве и музыке (Л. Бетховен, А. Н. Скрябин и др.).
  найдено в  "Большом энциклопедическом словаре"
ПРОМЕТЕЙ, в греческой мифологии титан, похитивший у богов с Олимпа огонь и передавший его людям. За это по приказу Зевса был прикован к скале и обречен на постоянные муки: прилетавший каждый день орел расклевывал его печень, отраставшую снова за ночь. Освободил Прометея и убил орла Геракл. Образ Прометея получил отражение в литературе (Эсхил, П. Б. Шелли и др.), изобразительном искусстве и музыке (Л. Бетховен, А. Н. Скрябин и др.).
  найдено в  "Словаре псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей. Псевдонимах"
Настоящее имя: Шмидт П. П.

Произведения:
• Прометей. Г-н Меньшиков и его восторженное благонравие // Сын Отечества. — 1905. — № от 1-го сент.

Источники:
• Масанов И.Ф. Словарь псевдонимов русских писателей, ученых и общественных деятелей: В 4 т. — Т. 2. — М., 1957. — С. 380;
• Г. К. Даниловский, Лейтенант П. П. Шмидт как моряк, «Морск. Сб.» 1941, № 3, с. 56-57 (Источник Масанова)

  найдено в  "Большом энциклопедическом словаре"
- в греческой мифологии титан, похитивший у богов с Олимпа огоньи передавший его людям. За это по приказу Зевса был прикован к скале иобречен на постоянные муки: прилетавший каждый день орел расклевывал егопечень, отраставшую снова за ночь. Освободил Прометея и убил орла Геракл.Образ Прометея получил отражение в литературе (Эсхил, П. Б. Шелли и др.),изобразительном искусстве и музыке (Л. Бетховен, А. Н. Скрябин и др.).
  найдено в  "Морфемном разборе слова по составу"
приставка - ПРО; корень - МЕТ; окончание - ЕЙ;
Основа слова: ПРОМЕТ
Вычисленный способ образования слова: Приставочный или префиксальный

¬ - ПРО; ∩ - МЕТ; ⏰ - ЕЙ;

Слово Прометей содержит следующие морфемы или части:
  • ¬ приставка (1): ПРО;
  • ∩ корень слова (1): МЕТ;
  • ∧ суффикс (0): -
  • ⏰ окончание (1): ЕЙ;
  найдено в  "Словаре астрологических терминов"
ПРОМЕТЕЙ (греч. "Думающий вперед" или "Учащийся у будущего"): 1. у др. греков - титан, похитивший с Олимпа огонь для людей, за что Зевс приказал приковать его к скале в горах Кавказа.
2. В астрологии - Меркурий как звезда утренняя (поднимающаяся утром раньше Солнца, когда долгота Меркурия меньше долготы Солнца), озн. энергичный ум, взгляд в будущее, стремление опережать события. Ср. Эпиметей.


  найдено в  "Кратком словаре античности"
сын титана Япета, брат Эпиметея. Когда Зевс отнял у людей огонь, Прометей похитил огонь с Олимпа и принес людям. Он научил человечество обрабатывать металлы и глину. Разгневанный Зевс приковал Прометея к скале, пробив ему грудь колом, и приказал орлу в течение дня клевать его печень, которая вновь вырастала за ночь. От этих страшных страданий избавил Прометея Геракл, который убил орла.
  найдено в  "Словаре религий, обрядов и верований"
Титан, появившийся прежде олимпийский богов. В греческой мифологии Прометей известен деяниями, совершенными ради блага человечества (похищение небесного огня, хитроумный раздел жертвенных животных, по которому боги получают только несъедобные части). Зевс обрек его за это на вечные мучения. Согласно одному из мифов, освободителем титана является Геракл.
  найдено в  "Словнику мови Стуса"
(грец. Promētheus), -я, ч. 1. У давньогрецькій міфології – один з титанів, що викрав з неба вогонь і навчив людей ним користуватися, за що Зевс прикував його до скелі, куди щодня прилітав орел і клював його печінку. 2. перен. Символ людини, що прагне творити добро. Зубами рвемо власне серце. Прометей і орел — водночас. (Т.1,кн.2:52).
  найдено в  "Толковом словаре иностранных слов"
прометей [гр. prometheus] - в древнегреческой мифологии - один из титанов, похитивший с неба огонь и научивший людей им пользоваться; этим п. подорвал веру в могущество богов; в наказание был прикован зевсом к скале, куда каждый день прилетал орел и клевал его печень; был освобожден гераклом.


  найдено в  "Словаре исторических терминов"
провидец — в греческой мифологии — защитник людей от произвола богов и покровитель человеческого рода. Согласно мифу, П. похитил с Олимпа огонь, отнятый у людей Зевсом. За это был приговорен к вечным мукам. Его образ стал символом несгибаемого борца за интересы людей. Освободил П. Геракл.
  найдено в  "Атеистическом словаре"
(греч. - провидец) - в греч. мифологии - защитник людей от произвола богов и покровитель человеч. рода. Согласно мифу, П. похитил с Олимпа огонь, отнятый у людей Зевсом. За это он был приговорен к вечным мукам. Его образ стал символом могучего несгибаемого борца за интересы людей.
  найдено в  "Атеистическом словаре"
(греч. провидец) в греч. мифологии защитник людей от произвола богов и покровитель человеч. рода. Согласно мифу, П. похитил с Олимпа огонь, отнятый у людей Зевсом. За это он был приговорен к вечным мукам. Его образ стал символом могучего несгибаемого борца за интересы людей.
  найдено в  "Толковом словаре украинского языка"

-я, ч.

1) У давньогрецькій міфології – один із титанів, який викрав у Зевса вогонь для людей.

2) Символ людини, яка прагне робити добро.


  найдено в  "Новом толково-словообразовательном словаре русского языка"
Прометей м. Один из титанов, похитивший огонь у богов с Олимпа и научивший простых людей пользоваться им, за что - по приказу Зевса - был прикован к скале и обречен на постоянные муки (в древнегреческой мифологии).


  найдено в  "Русско-ивритском словаре"
Прометей
פּרוֹמֶתֶאוּס ז'

Синонимы:
бог, спутник, титан


  найдено в  "Естествознании. Энциклопедическом словаре"

спутник Сатурна, открыт с борта космич. аппарата "Вояджер-2" (США, 1980). Расстояние от Сатурна ок. 139 т. км, диам. ок. 80 км.


Синонимы:
бог, спутник, титан


  найдено в  "Толковом словаре русского языка"
ПРОМЕТЕЙ м. Один из титанов, похитивший огонь у богов с Олимпа и научивший простых людей пользоваться им, за что - по приказу Зевса - был прикован к скале и обречен на постоянные муки (в древнегреческой мифологии).
  найдено в  "Ударении и правописании"
Ударение в слове: Промет`ей
Ударение падает на букву: е
Безударные гласные в слове: Промет`ей
  найдено в  "Электронном словаре анаграмм русского языка"
Протей Прометей Пром Проем Пот Порт Порей Птр Поем Петр Петер Перт Перо Орт Рей Рем Репей Рой Ром Опт Роп Рот Мор Метр Тромп Метоп Метеор Йот Троп Треп Тор Метро Топ Том Той Терем Теор Моп Темп Мот Омет Рет
  найдено в  "Современном энциклопедическом словаре"
"ПРОМЕТЕЙ", российское издательство демократического направления, 1907-16, Санкт-Петербург. Книги главным образом по философии, русской истории, истории литературы; беллетристика.


  найдено в  "Большом Энциклопедическом словаре"
"ПРОМЕТЕЙ" - российское издательство демократического направления, 1907-16, Санкт-Петербург. Книги главным образом по философии, русской истории, истории литературы; беллетристика.
  найдено в  "Большом украинско-русском словаре"


власна назва, імен. чол. роду

  найдено в  "Большом русско-украинском словаре"


имя собств., сущ. муж. рода

  найдено в  "Великому тлумачному словнику (ВТС) сучасної української мови "
-я, ч. 1》 У давньогрецькій міфології – один із титанів, який викрав у Зевса вогонь для людей.
2》 Символ людини, яка прагне робити добро.
  найдено в  "Универсальном русско-польском словаре"


Rzeczownik

Прометей

Prometeusz


  найдено в  "Современном энциклопедическом словаре"
ПРОМЕТЕЙ, спутник Сатурна, открыт с борта космического аппарата "Вояджер-2" (США, 1980). Расстояние от Сатурна ок. 139 тыс. км, диаметр ок. 80 км.


  найдено в  "Словнику іншомовних слів Мельничука"
промете́й (грец. Προμηθεύς) 1. У давньогрецькій міфології один з титанів, який викрав у Зевса вогонь для людей. 2. Символ людини, яка прагне робити добро.
  найдено в  "Словаре синонимов"
прометей сущ., кол-во синонимов: 3 • бог (375) • спутник (174) • титан (27) Словарь синонимов ASIS.В.Н. Тришин.2013. . Синонимы: бог, спутник, титан
  найдено в  "Большом Энциклопедическом словаре"
ПРОМЕТЕЙ - спутник Сатурна, открыт с борта космического аппарата "Вояджер-2" (США, 1980). Расстояние от Сатурна ок. 139 тыс. км, диаметр ок. 80 км.
  найдено в  "Словнику іншомовних слів"
Прометей; ч. (гр.) 1. У давньогрецькій міфології один з титанів, який викрав у Зевса вогонь для людей. 2. Символ людини, яка прагне робити добро.
  найдено в  "Энциклопедическом словаре естествознания"
ПРОМЕТЕЙ , спутник Сатурна, открыт с борта космического аппарата "Вояджер-2" (США, 1980). Расстояние от Сатурна ок. 139 тыс. км, диаметр ок. 80 км.
  найдено в  "Большом энциклопедическом словаре"
ПРОМЕТЕЙ, спутник Сатурна, открыт с борта космического аппарата "Вояджер-2" (США, 1980). Расстояние от Сатурна ок. 139 тыс. км, диаметр ок. 80 км.
  найдено в  "Русском орфографическом словаре"
Промет'ей, -я

Синонимы:
бог, спутник, титан


  найдено в  "Большом французско-русском и русско-французском словаре"
миф.
Prométhée

Синонимы:
бог, спутник, титан


  найдено в  "Большом русско-французском словаре"


миф.

Prométhée


  найдено в  "Русско-китайском словаре"
〔名词〕 普罗米修斯(造福于人类的神)

Синонимы:
бог, спутник, титан


  найдено в  "Новом толково-словообразовательном словаре русского языка"
прометей м. Отважный человек, совершивший ради людей что-л. важное, полезное и нередко опасное.


  найдено в  "Морфологическом разборе существительных"
Начальная форма - Прометей, единственное число, именительный падеж, имя, мужской род, одушевленное
  найдено в  "Орфографічному словнику української мови"
Промете́й іменник чоловічого роду, істота міфологічний герой
  найдено в  "Орфографическом словаре"
Прометей Промет`ей, -я


T: 132 M: 2 D: 0