Значение слова "АНТИОХ АСКАЛОНСКИЙ" найдено в 3 источниках

АНТИОХ АСКАЛОНСКИЙ

  найдено в  "Античной философии"
    АНТИОХ АСКАЛОНСКИЙ Ἀντίοχος) (130/120, Аскалон в Палестине -вскоре после 69 до н. э.), философ-платоник, организовавший в Афинах свою школу, называвшуюся «древней Академией», как сообщает в «Бруте» (315) Цицерон, слушавший А. в 79 до н. э. (sex menses cum Antiocho veteris Academiae... philosopho fui).
    Учителя А. - стоики Мнесарх (Nutnen. Fr. 28, 13 Des Places) и Дардан (Cic. Acad. II 69), - хотя мы не можем сказать, принадлежал ли когда-нибудь А. формально к стоической школе; глава Академии Филон из Ларисы, открытый разрыв с которым произошел ок. 87-86: Филон отрицал «неортодоксальность» академического скепсиса и стремился показать единство Академии, тогда как Α., полемизируя с ним в сочинении «Σῶσος» (вероятно, по имени одного из собеседников - стоика Coca Аскалонского), подчеркивал необходимость вернуться к искаженному скептиками начиная с Аркесилая учению Древней Академии, к которой помимо Платона, Спевсиппа, Ксенократа и Полемона А. относил Аристотеля и Теофраста. Ок. 87-84 - А. в Александрии, где знакомится с Лукуллом. В Афинах вел занятия в Птолемейоне (Cic. De fin. V 1 sq.). Среди его знаменитых учеников -помимо Цицерона и Лукулла - Варрон. Написал «Канонику» (Sext. Adv. math. VII 201); Плутарх упоминает его сочинение «О богах» (Plut. Luc. 28, 8); Цицерон (Nat. D. 116) говорит о некоем сочинении Α., где утверждалось, что стоики и перипатетики едины на деле и расходятся только на словах. О других сочинениях А. сведений нет. Его учение - при практически полном отсутствии греческих источников восстанавливаемое по Цицерону — обнаруживает явные стоические и перипатетические черты.
    Физика. Как и у стоиков, по А. есть два начала - активное и пассивное, сила и материя, из которых образуется тело и качество (Acad. 124); одни качества начальные и простые, другие - вторичные и составные; начальные качества, или первопричины, суть огонь и воздух (активные) и вода и земля (пассивные): из них составляются все виды одушевленных существ и неодушевленных предметов; из «пятого элемента» (аристотелевского эфира) образуются разумные души и звезды (Ibid., 26); сила, активное начало, есть душа мира (платоновская), ум, мудрость, бог и промысл, который проявляется как необходимость и случай (Ibid., 28-29).
    Учение о критерии и диалектика.Критерий истины имеет начало в ощущениях, но все же это не само ощущение, а то из постигнутого им, чего не может поколебать разум; но сам разум есть «источник чувств» и чувство, от природы имеющее способность обращаться к тому, что приводит его в движение (Plut. Luc. 30); в конечном счете, по уточнению Зенона, критерием является «постигающее представление» (Cic. Acad. I 30, 41-42); понятия, этимологии, суждения, определения, доказательства и правильные умозаключения составляют диалектику, подобием которой является риторика, используемая для убеждения (Ibid., 32).
    Этика. Хотя стоики создали искусственную терминологию (De fin. V 89), по существу их этическое учение то же, что и у всех «древних»: высшим благом для людей является жизнь в согласии с природой (точка зрения стоиков, восходящая к Спевсиппу и Полемону, чьим учеником был Зенон), под каковой разумеется человеческая природа (De fin. V 26; cf. SVF I 555) -точка зрения Хрисиппа); природа вложила в нас стремление к самосохранению, дала нам непосредственную приспособленность к своей собственной природе (De fin. V 24; ср. стоическое учение об οἰκείωσις); но природа дает только указания для нравственной жизни, некие «семена» знания: человек должен совершенствовать себя сам (IV 17 sq.; V 18); при этом нельзя забывать, что человек есть некое единство духовной и телесной природы, и хотя в нем есть безусловно лучшее - его добродетель, это лучшее нельзя мыслить без чувственности и плотской жизни (IV 37; V 38, 40); поэтому А. наряду с душевными благами (или добродетелями: умом, памятью, понятливостью и др. независящими от свободной воли человека; мудростью, воздержностью, мужеством и справедливостью, которые развиваются только при сознательном участии человека) признает и внешние, или телесные блага (здоровье, красота, друзья, богатство): первых довольно для счастливой жизни, но вместе со вторыми они ведут к жизни счастливейшей (De fin. V 36, 38, 71, 81; Acad. I 20, 22).
    При всем своем эклектизме А. сумел дать принципиально новую ориентацию самого типа философствования: оно теперь немыслимо без оглядки на «древних», на авторитеты, между которыми и с которыми необходимо установить согласие. Эта ориентация постепенно стала главной в платонизме, все более ориентированном на толкование текстов основателя школы.
    Фрагм.: Luck G. Der Akademiker Antiochus. Bern; Stuttg., 1953; Mette H. J. Philon von Larissa und Antiochos von Askalon, - Lustrum 28-29, 1986-87, p. 25-63.
    Лит.: Lüder A. Die philosophische Persönligkeit des Antiochos von Askalon. Gott., 1940; Dillon J. The Middle Platonists. L., 1977, 19962, p. 52-113; Glucker J. Antiochus and the Late Academy. Gott., 1978; Barnes J. Antiochus of Ascalon, - Griffin M., Barnes J. (edd.). Philosophia Togata. Essays on Philosophy and Roman Society. Oxf., 1989, p. 51-96; Görler Ж Antiochos aus Askalon, - GGPh, Antike 4, 1994, S. 938-967.
    Ю. А. ШИЧАЛИН

  найдено в  "Философской энциклопедии"
АНТИОХ АСКАЛОНСКИЙ
(Antiochos) (ок. 130/120 -вскоре после 69 до н.э.) — философ-платоник, организовавший в Афинах свою школу, называвшуюся Древней Академией, как сообщает в «Бруте» Цицерон, слушавший А.А. в 79.
Учителя А.А. — стоики Мнесарх и Дардан, хотя мы не можем сказать, принадлежал ли когда-нибудь А.А. формально к стоической школе. Глава Академии Филон из Ларисы отрицал «неортодоксальность» академического скепсиса и стремился показать единство Академии, тогда как А.А., полемизируя с ним, подчеркивал необходимость вернуться к искаженному скептиками, начиная с Аркесилая, учению Древней Академии. К ней, помимо Платона, Спевсиппа. Ксенократа и Полемона, А.А. относил Аристотеля и Теофраста. Около 87—84 до н.э. А.А. — в Александрии, где знакомится с Лукуллом. Среди знаменитых учеников А.А. — помимо Цицерона и Лукулла — Варрон. Написал «Канонику»; Плутарх упоминает его соч. «О богах»: Цицерон говорит о некоем сочинении А.А., где утверждалось, что стоики и перипатетики едины на деле и расходятся только на словах. О др. сочинениях А.А. сведений нет. Его учение (при практически полном отсутствии греч. источников), восстанавливаемое по Цицерону, обнаруживает явные стоические и перипатетические черты.
Физика. Как и у стоиков, по А.А. есть два начала — активное и пассивное, сила и материя, из которых образуется тело и качество; одни качества начальные и простые, другие — вторичные и составные; начальные качества, или первопричины, суть огонь и воздух (активные) и вода и земля (пассивные): из них составляются все виды одушевленных существ и неодушевленных предметов; из «пятого элемента» (аристотелевского эфира) образуются разумные души и звезды; сила, активное начало, есть душа мира (платоновская), ум, мудрость, бог и промысл, который проявляется как необходимость и случай.
Учение о критерии и диалектика.Критерий истины имеет начало в ощущениях, но все же это не само ощущение, а то из постигнутого им, чего не может поколебать разум; но сам разум есть «источник чувств» и чувство, от природы имеющее способность обращаться к тому, что приводит его в движение; в конечном счете, по уточнению Зенона, критерием является «постигающее представление»; понятия, этимологии, суждения, определения, доказательства и правильные умозаключения составляют диалектику, подобием которой является риторика, используемая для убеждения.
Этика. Хотя стоики создали искусственную терминологию, по существу их этическое учение то же, что и у всех «древних». Высшим благом для людей является жизнь в согласии с природой (т.зр. стоиков, восходящая в Спевсиппу и Полемону, чьим учеником был Зенон), под каковой разумеется человеческая природа. Природа вложила в нас стремление к самосохранению, дала нам непосредственную приспособленность к своей собственной природе, но природа дает только указания для нравственной жизни, некие «семена» знания: человек должен совершенствовать себя сам. При этом нельзя забывать, что человек есть некое единство духовной и телесной природы, и хотя в нем есть безусловно лучшее — его добродетель, это лучшее нельзя мыслить без чувственности и плотской жизни. Поэтому А.А. наряду с душевными благами (или добродетелями: умом, памятью, понятливостью и др. не зависящими от свободной воли человека; мудростью, воздержностью, мужеством и справедливостью, которые развиваются только при сознательном участии человека) признает и внешние, или телесные, блага (здоровье, красота, друзья, богатство): первых довольно для счастливой жизни, но вместе со вторыми они ведут к жизни счастливейшей.
При всем своем эклектизме А.А. сумел дать принципиально новую ориентацию самого типа философствования: оно теперь немыслимо без оглядки на «древних», на авторитеты, между которыми и с которыми необходимо установить согласие. Эта ориентация постепенно стала главной в платонизме, все более ориентированном на толкование текстов основателя школы.

Философия: Энциклопедический словарь. — М.: Гардарики..2004.


  найдено в  "Философской Энциклопедии"
????????; Antiochus) из Аскалона (г. рожд. неизв. – ум. 68 до н.э.). Глава т.н. пятой Академии платоновской, эклектик, сочетавший учение Платона с идеями Аристотеля и стоицизма, учитель Цицерона, Варрона, Брута. Его воззрения изложил Цицерон (I Academica, II, 18–19). В области морали А. наряду с блаженством чистой духовной добродетели проповедовал блаженство, основанное на физич. удовольствиях, и даже считал это блаженство высшим. А. принадлежит ряд убедит, аргументов против скептицизма: уже само понятие вероятности предполагает, что есть истина; опровергать что-нибудь – значит пользоваться доказательством, а в таком случае скептик не имеет права отрицать силу доказательств; если говорится, что все представления ложны, это значит, что уже имеется убеждение в различии истинного и ложного, напрасно отрицаемого скептиками, и т.д. Лит.: История философии, т. 1, [М.], 1940, с. 308, 362; Schmekel ?., Dle Philosophie der mittleren Stoa in ihrem geschichtlichen Zusammenhange, В., 1892.
T: 10